Первый портал пограничников
Объединение ПВ и МЧПВ
ГЛАВНАЯ  |  ФОРУМ  |  СЛЕНГ  | 

Авторизация  



Регистрация на форуме  

Загрузки на форуме  

Пожалуйста, сделайте папку кэша доступной для записи.

От первого дня до последнего. Часть первая. - страница 5

От первого дня до последнего. Часть первая. - страница 5

PDFПечатьE-mail
Оглавление
От первого дня до последнего. Часть первая.
страница 2
страница 3
страница 4
страница 5
страница 6
Все страницы

«На всем участке от Перемышля и до Черного моря наши войска прочно удерживают госграницу».
Из сообщения Совинформбюро за 27 июня 1941 года


«Лисковский погранотряд: 24 июня 1941 года штаб отряда подвергался сильному обстрелу со стороны противника из минометов. Противник неоднократно пытался форсировать реку Сан, но отбрасывался...»
Из боевого донесения


«Сколенский погранотряд: в пунктах постоянной дислокации... подразделения отряда... несут охрану границы... Семьи начсостава эвакуированы».
Из боевых донесений от 27 июня 1941 года

 


Южнее Перемышльского отряда охрану государственной границы нес 93-й Лисковский погранотряд, его соседом слева был 94-й Сколенский отряд. Эти участки советско-чехословацкой и советско-венгерской границы отличались своим рельефом: они большей частью проходили по гористой местности, и, конечно, горы не позволяли гитлеровцам широко использовать танки и артиллерию. Вражеские войска наступали здесь лишь по отдельным направлениям, что дало пограничникам возможность сконцентрировать свои силы на особо опасных участках, где пытался прорваться враг. Заставы этих отрядов отошли с границы только по приказу командования и лишь тогда, когда на соседних участках гитлеровцам удалось глубоко вклиниться на советскую территорию.

 

93-м Лисковским пограничным отрядом, участок которого проходил также по реке Сан, командовал подполковник В. А. Абызов. Каждая пограничная застава имела по два взводных опорных пункта непосредственно на линии границы и по одному ротному — в тылу участков погранзастав. Все подразделения отряда были заранее приведены в боевую готовность.

«Начиная с рассвета, — указывалось в донесении начальника пограничных войск Украинского округа, — границу перелетали до 108 двух — и трехмоторных германских бомбардировщиков в направлении на Самбор-Бирча».

 

В 4 часа утра вся проводная связь была нарушена, не было связи и с соседними пограничными отрядами. Лишь связь отряда с комендатурами оставалась устойчивой до 24 июня.

После мощного артиллерийского обстрела в 6 часов утра на участке 1-й комендатуры фашисты начали форсировать реку Сан. Личный состав 3-й пограничной заставы первым вступил в бой и к 10 часам, уничтожив до роты гитлеровцев, отбросил противника за реку.

 

В 11.30 утра враг предпринял новую попытку форсировать реку, но уже на другом направлении, в районе города Санок, сосредоточив сильный артиллерийский и пулеметный огонь по позициям 3-й комендатуры и 8-й пограничной заставы. В ответ начала стрелять артиллерия частей Красной Армии, а пытавшихся переправиться на советский берег фашистов уничтожали пограничники.

 

Заместитель коменданта 2-й пограничной комендатуры старший лейтенант Матвей Петрович Курицын, получив приказ, выдвинул резервные подразделения к границе и организовал прочную оборону. Когда противник перешел в наступление, подразделения под командованием Курицына отбили все его атаки и дали возможность эвакуировать семьи начсостава комендатуры и заставы, в том числе и семью старшего лейтенанта Курицына. Они были погружены на машину и отправлены в тыл. Сын Матвея Петровича, Константин, которому в то время было 15 лет, вспоминает:

 

«Отца мы, то есть я, мама Екатерина Гавриловна и сестра Нина, 1929 года рождения, в этот день утром видели всего считанные минуты. Он забежал домой за какими-то вещами, посоветовал нам быть стойкими, уверенными в победе над фашистами и ушел на границу, в бой».

 

93-й погранотряд самостоятельно удерживал границу до вечера 24 июня. Напряженные бои вели 1-я и 2-я комендатуры, 3-я маневренная группа отряда.

 

Начальник пограничного отряда получил от командира 8-го стрелкового корпуса приказ обеспечить отход наших частей на новый рубеж. Эту задачу выполняли в три этапа: в ночь на 25 июня отход войск корпуса прикрывала 1-я комендатура, в ночь на 26–2-я и 3-я, ночью 26 июня — 4-я и 5-я комендатуры. Прикрывая наши части, комендатуры вели оборонительные бои с противником численностью до трех пехотных и одного кавалерийского полков, до батальона танкеток.

К 29 июня 1941 года отряд сосредоточился на рубеже Добромиль — Хыров. Части Красной Армии отошли к Самбору.

 

За время боев на линии границы пограничники 93-го отряда уничтожили до 500 фашистов, подбили 10 танкеток. Потери отряда составили около 50 человек убитыми и ранеными.

В последующем отряд выполнял задачи по охране тыла 6-й армии и участвовал в боевых действиях.

94-й Сколе некий пограничный отряд в составе пяти комендатур охранял участок границы с Чехословакией и Венгрией на высокогорном участке. Командовал отрядом майор П. И. Босый, начальником штаба был майор Ф. И. Врублевский, а комиссаром — батальонный комиссар Н. А. Авдюхин.

 

В течение 22–27 июня 1941 года на участке отряда было относительно спокойно, лишь отдельные группы противника пытались прорваться через границу. Воспользовавшись этим, в подразделениях отряда были проведены мероприятия, направленные на укрепление обороны, мобилизацию всех сил и морального духа личного состава. Одновременно командование отряда позаботилось о семьях командиров и политработников. Генерал-майор в отставке Павел Иванович Босый, вспоминая о первых днях войны, писал:

 

«23 июня удалось отправить в тыл все семьи командиров отряда и большинство семей командиров застав и комендатур. На машинах они доехали до ближайшей железнодорожной станции, а затем поездом — до Саратова, где было наше пограничное училище. Однако уехали не все. Осталось около 50 женщин, решивших вместе с пограничниками с оружием в руках защищать советскую землю».

 

27 июня в 9 часов утра командир 13-го стрелкового корпуса приказал отвести 1-ю и 2-ю пограничные комендатуры с границы, а штабу отряда эвакуировать имущество и отойти в направлении Стрыя. Обе комендатуры соединились с ядром отряда в местечке Синевудска-Выжня.

3-я и 4-я комендатуры, охранявшие границу по горнолесистым хребтам Карпат, 25 июня были обстреляны противником, который затем перешел границу и углубился на 500–600 метров. Комендант 4-й комендатуры капитан А. Л. Андрианов, силами пограничных застав обрушив на врага огонь пулеметов и винтовок, остановил его и отбросил за линию границы. По распоряжению коменданта было разобрано железнодорожное полотно в туннеле, а выход заложен камнями.

 

На пятый день войны 3-я и 4-я комендатуры, получив приказ, начали отходить на заранее подготовленные узлы сопротивления в районах Лавочне и Сможе.

Удачно выбрал участок обороны комендант 3-й комендатуры капитан Г. И. Щербаков. Он сосредоточил пограничные заставы на подготовленном ранее частями Красной Армии рубеже. В результате принятых мер вражеские подразделения, едва углубившись в долину, тут же попали под ружейно-пулеметный огонь пограничников. Фашисты были застигнуты врасплох и даже не сумели развернуться в боевые порядки. Бой был коротким. Пограничники разгромили противника, захватив в плен 24 солдата и одного офицера.

 

27 июня поступил приказ командира корпуса прикрыть направление Сколе — Стрый и обеспечить организованный отход наших войск.

 

«В ходе выполнения этой задачи, — вспоминает бывший начальник 94-го погранотряда П. И. Босый, — группа 3-й комендатуры столкнулась с врагом в районе населенного пункта Коростышева, уничтожила до 100 его солдат, несколько человек взяла в плен, захватила три горных орудия и другие трофеи.
В бою отличились начальники застав Паджев (ныне подполковник в отставке), Титов и Аникин (оба погибли в бою в районе села Елизабетка 18 июля 1941 года), политрук Скляр, бойцы Колесников, Сорокин и многие другие».


Более подробно описал этот бой Михаил Григорьевич Паджев в своей книге «Через всю войну», 10-я пограничная застава, которой он командовал, выполняя приказ, вышла в район обороны одной из стрелковых рот 13-го стрелкового корпуса, понесшей большие потери. Лейтенант Паджев принял решение вывести роту в резерв, а личному составу заставы занять оборонительные сооружения и подготовиться к атаке.

 

Изучив обстановку, начальник заставы пришел к выводу, что имеющихся у него сил достаточно для разгрома противника, несмотря на то, что фашисты периодически обстреливали наши позиции артиллерийским и минометным огнем, слышался стрекот тяжелого пулемета.

 

Под прикрытием тумана пограничники пошли в атаку, но, попав под сильный ружейно-пулеметный огонь гитлеровцев, вынуждены были залечь. Лишь подавив противника огнем станковых и ручных пулеметов, застава вновь поднялась в атаку. И хотя противник сумел закрепиться на промежуточном рубеже, это не остановило советских воинов. Сосредоточив огонь станковых пулеметов и нацелив минометчиков на поражение огневых средств фашистов, бойцы заставы вновь атаковали врага. В скоротечном бою пограничники выбили гитлеровцев из населенного пункта, разгромили вражеское подразделение, захватили пленных и оружие. Личный состав заставы потерь не имел.

Дальнейшее наступление 10-я погранзастава осуществляла совместно с 11-й. Тяжелый бой разгорелся у подножия горы. Вражеские солдаты внезапно появились из леса и атаковали пограничников. Пулеметчик Фирсов открыл огонь по врагу и прижал его к земле. Но вот кончилась лента. Пулемет замолчал. Фашисты поднялись и вновь бросились вперед. И в тот момент, когда Фирсов перезаряжал пулемет, автоматная очередь сразила его.

 

И все-таки враг не прошел. 10-я застава с фронта, а 11-я во фланг атаковали противника, отбросили его и преследовали до самой границы.

 

В одном из документов так сказано об итогах этого боя:

«Выполняя приказ, 10-я и 11-я заставы в районе села Коростышева вступили в бой с пехотным батальоном противника. Бой длился с 4.00 до 18.00. Враг отступил, оставив свыше 40 убитых. Заставы захватили 3 орудия, 5 станковых и 6 ручных пулеметов, военное имущество. В плен взято 11 солдат противника. Потери 10-й и 11-й пограничных застав в этом бою: убит — 1, ранен — 1».

  

На участке 5-й комендатуры враг начал наступление на седьмой день войны. Однако все его попытки вторгнуться на нашу территорию встречали решительный отпор пограничников и не увенчались успехом. 30 июня по приказу командования 5-я комендатура начала отход с границы на Калуш-Галич.

Прикрывая отступление частей 13-го стрелкового корпуса, 94-й пограничный отряд к утру 2 июля вышел в район Чортково, где в лесу расположились 92-й и 93-й пограничные отряды, также прибывшие с границы.


~~~


«22 июня 1941 года на рассвете с румынской территории по пограничным заставам и комендатурам был внезапно открыт артиллерийский, минометный и ружейно-пулеметный огонь. Одновременно часть застав подверглась бомбардировке с воздуха... ...Подразделения отрядов (заставы) во взаимодействии с частями Красной Армии обороняют участки, не допуская проникновения противника в глубь, нашей территории. Принял меры к эвакуации семей начсостава из угрожаемых зон отрядов».
Из боевых донесений


«...В районе Скуляны противнику при его попытке наступать нанесено значительное поражение; его остатки отбрасываются за реку Прут. Захвачены немецкие и румынские пленные».
Из сообщения Совинформбюро за 25 июня 1941 года

 


Границу с Румынией, проходившую по рекам Прут и Дунай, охраняли войска Молдавского пограничного округа в составе 23-го Липканского, 24-го Бельцкого, 2-го Каларашского и 25-го Катульского отрядов. На Дунае нес службу 79-й Измаильский пограничный отряд, а морское побережье охраняли подразделения 26-го погранотряда.

 

На этом направлении противник сосредоточил 20 дивизий и 9 бригад. Задача, которая ставилась перед ними, заключалась в том, чтобы сковать действия войск Южного фронта, перекрыть их отход. Другая группа фашистских войск была сосредоточена для нанесения удара на приморской полосе. Общая численность передовых отрядов врага на советско-румынской границе в 8 раз превосходила силы наших пограничных частей.

 

Как и на большинстве участков западной границы, здесь, на участке Молдавского погранокруга, 22 июня в 4 часа утра пограничные заставы внезапно подверглись артиллерийскому обстрелу, одновременно вражеская артиллерия обрушила свой огонь и на наш тыл, чтобы не допустить подхода резервов. Однако планы противника были сорваны, не оправдался и его расчет на внезапность. Пограничники заранее заняли дзоты, окопы, блокгаузы и изготовились к отражению атаки.

Когда вражеские подразделения начали переправу на участках 24, 2, 25 и 23-го погранотрядов, их встретил дружный огонь защитников границы. Этого фашисты никак не ожидали. В их рядах возникло замешательство, появились убитые, резиновые надувные лодки рвались от попадавших в них пуль, переворачивались, многие из находившихся в них начали тонуть. Первая попытка немецко-румынских войск переправиться на советский берег закончилась провалом.

 

Однако вскоре враг организовал комбинированную переправу — на лодках и вброд. На этот раз вражеские подразделения двигались под прикрытием танков. Но пограничники, используя разветвленные ходы сообщений, скрытые подходы к мостам и бродам, рвы, метким огнем уничтожали пехоту противника, взрывали танки. На большинстве участков границы враг был отброшен.

С большим искусством и мужеством вели бой заставы. О том, как сражались с передовыми частями 13-й и 14-й гитлеровских пехотных дивизий подразделения 24-го пограничного отряда, рассказал ветеран 24-го погранотряда тогда — капитан, заместитель коменданта пограничной комендатуры Сергей Сергеевич Пестерев:

 

«22 июня 1941 года с раннего утра фашисты подтягивали к реке Прут артиллерийские орудия, минометы, множество другой техники. Вели себя нагло, без соблюдения мер маскировки, расставляли боевую технику, ходили открыто на огневых позициях, вели огонь по нашей территории. Но это продолжалось недолго. Наши снайперы метким огнем быстро привели их в чувство, сбили фашистский гонор».


Всего шесть дней отводило гитлеровское командование на захват Бессарабии. Пограничники 24-го отряда внесли в этот план свои коррективы. Ни за шесть, ни за восемь дней враг не сумел продвинуться здесь ни на шаг. Приведу некоторые подробности из обстоятельного письма С. С. Пестерева о первых днях боев на границе:

 

«Массированный налет бомбардировочной авиации противник произвел на наши линейные заставы в 3 часа 15 минут. На бреющем полете бомбардировщики обстреляли села, где располагались заставы. Вся береговая полоса мгновенно покрылась пылью и едким дымом. Стало очень тяжело дышать.
В 4.00 начался ураганный артиллерийский и минометный обстрел населенных пунктов приграничной полосы. В течение всего дня 22 июня противник огня не прекращал. А в 22 часа под прикрытием сильнейшего огня попытался организовать переправу своих солдат на нашу территорию, и одновременно пьяные фашисты пошли штурмом на мост, который связывал Советский Союз с Румынией через реку Прут. Личный состав 7-й и 8-й погранзастав нанес врагу ошеломляющий удар, он отступил, потеряв немало людей. В последующие дни по 2–3 раза в сутки противник значительно большими силами пытался захватить мост, и это было понятно: по своей устойчивости и прочности мост мог поднять все рода войск, в том числе и тяжелые танки. А дорога, которая вела от моста в тыл Советского Союза, к городам Бельцы, Оргеев, Кишинев, была дорогой 1-го класса...»


Одиннадцать дней стойко защищали доверенный им Родиной участок государственной границы пограничники 24-го погранотряда совместно с подразделениями поддержки. Их мужество и героизм вынуждены были признать и наши враги. В документах начальника штаба 73-й пехотной дивизии, захваченных в январе 1945 года, говорится, что 50-я пехотная дивизия (в первые дни войны она действовала на Скулянском направлении) понесла большие потери и была выведена из боя. 

2-я резервная застава, которой командовал младший лейтенант Ф. Я. Шумкин, располагалась на окраине села Скуляны. В 4 часа утра на территории заставы и улицах Скулян начали рваться снаряды и мины.

Федор Яковлевич Шумкин, наскоро попрощавшись с женой и дочками, выбежал из дома и направился к заставе. В канцелярии он встретил своего заместителя младшего политрука Ивана Головина, который уже расставил пограничников по огневым точкам и доложил в комендатуру об обстановке.

Начальник штаба комендатуры старший лейтенант Поляков приказал Шумкину с группой пограничников и 30 местными комсомольцами, возглавляемыми секретарем райкома комсомола, выехать в село Герлеан для оказания помощи 19-й погранзаставе. Командовать заставой в Скулянах остался младший политрук Головин.

 

Сводная группа под командованием Шумкина в количестве 60 человек, имея на вооружении один станковый и два ручных пулемета, винтовки и гранаты, не доезжая до 19-й заставы, развернулась в боевые порядки и атаковала фашистов. Услышав шум боя, лейтенант Иванченко контратаковал фашистов с фланга. Совместными усилиями враг был отброшен.

Младший лейтенант Шумкин со своими пограничниками занял оборону на реке Прут, но был окружен. В этой обстановке Шумкин принимает решение забросать фашистов гранатами и под прикрытием огня вырваться из вражеского кольца. Замысел удался, но вторая группа фашистов в этот момент атаковала горстку героев.

 

Пограничники не дрогнули, пошли по зову Шумкина в новую контратаку.

Смелость и напор сводной группы заставили противника отойти. Воспользовавшись этим, воины-чекисты обрушили на отступавших фашистов пулеметный и винтовочный огонь и вскоре даже сумели отбросить их за реку Прут.

 

Еще сутки группа Шумкина и пограничники 19-й заставы вели бой, после чего, получив приказ, младший лейтенант вернулся на свою заставу. Здесь его ждало печальное известие: ни жены, ни детей уже не было в живых...

 

Обстановка на заставе сложилась очень тяжелая. Пограничники с большим трудом удерживали переправу. Младший политрук Головин доложил, что личный состав понес ощутимые потери, а фашисты, используя плавсредства и догадываясь о малочисленности противостоящего гарнизона, удвоили свои усилия и прорываются то на одном, то на другом направлении.

Оценив обстановку, младший лейтенант Шумкин отдал приказ об отходе.

 

На восточной окраине села Щербак расположилась 4-я пограничная застава. Как и другие заставы западной границы, на рассвете 22 июня она подверглась внезапному нападению. Замысел противника состоял в том, чтобы, переправившись через Прут на других участках, ударить по заставе с тыла. До двух рот румын скрытно перешли на наш берег и устремились к заставе. Однако тут события стали развиваться совсем не так, как предполагал враг. Часовой заставы своевременно обнаружил фашистов и бросил гранату, а затем открыл по ним огонь из винтовки.

 

Пограничники вступили в бой. Командовали ими начальник заставы младший лейтенант Н. И. Колотов и его заместитель младший политрук М. П. Баранов. В течение двух часов было отбито пять атак, а когда командование наступавших здесь немецко-румынских войск бросило в бой третью роту, Колотов поднял своих бойцов в контратаку и оттеснил противника за реку.

 

28 июня 1941 года Совинформбюро сообщило:

«Несколько рот противника окружили Н-скую погранзаставу. Метким огнем пограничники отбили одну за другой пять атак, а затем под командованием младшего лейтенанта Колотова перешли в контратаку. Враг не выдержал смелого штыкового удара и бросился обратно на румынскую территорию».


Через некоторое время на заставу подошли подразделения поддержки: рота 404-го стрелкового полка 176-й стрелковой дивизии со взводом минометов и противотанковых орудий. Совместными усилиями они до 30 июня удерживали участок государственной границы, не давая противнику переправиться на нашу сторону.

Попытки противника с ходу форсировать Прут на других участках также были сорваны умелыми действиями пограничников и бойцов 176-й стрелковой дивизии.

 

27 июня враг, пытаясь добиться успеха, высадил южнее Фалешты десант численностью до роты. Разгром его организовал военком отряда батальонный комиссар Владимир Сергеевич Захарчук. В результате умелого использования сил 16-й и 17-й пограничных застав под командованием начальника заставы П. Н. Бочарова и политрука К. Д. Афанасьева десант был окружен и уничтожен, а прорвавшиеся фашисты добиты личным составом 2-й резервной заставы.

 

Тяжелые бои развернулись на участке 2-й комендатуры, где противник, не достигнув успеха в течение двух дней, в ночь на 24 июня скрытно выдвинулся к реке и начал переправляться на наш берег.

Более трех часов сражались с врагом пограничники 7-й и 8-й застав. В 7.30 утра авиация противника обрушила на боевые порядки 8-й погранзаставы бомбовые удары. Одновременно начал высадку вражеский батальон пехоты, который с ходу атаковал позиции заставы. Создалось критическое положение. Застава была вынуждена отступить к селу Браништы. Возникла реальная угроза выхода фашистов в тыл.

 

В этой обстановке комендант участка капитан Т. Т. Рябчиков принимает решение контратаковать противника силами роты поддержки 404-го стрелкового полка и комендантского взвода под командованием капитана С. С. Пестерева, в котором насчитывалось 87 человек.

Контратака взвода с фронта и стрелковой роты с фланга, а также поддержка сводной группой пограничников 7-й заставы, которой командовал политрук Бородулин, решила исход боя. Понеся большие потери, захватчики бежали за Прут.

 

Одиннадцать дней вела тяжелые бои, не давая врагу возможности переправиться через реку Прут, 9-я застава 24-го погранотряда, которой командовал лейтенант П. Л. Беленький. 29 пограничников держали оборону не только на своем участке, но и оказывали помощь соседу. Когда капитан Рябчиков сообщил, что фашисты в количестве 80 человек прорвались на участке 4-й заставы, лейтенант Беленький приказал своему помощнику лейтенанту Г. М. Диво с группой в 10 человек немедленно выступить к линии границы, в район вероятного прорыва, и выбить врага с советской земли.

 

Ни непрерывные бомбежки, ни мощный артиллерийский обстрел, ни многократное количественное превосходство противника не сломили упорства пограничников. На третий день боев все воины, как один, подали заявления о вступлении в партию. И все они были приняты. Когда пограничникам объявили об этом, один из молодых коммунистов сказал: «Вот говорили, что бойцы-чекисты должны всегда драться каждый за десятерых. Это правильно. А теперь нам эту нагрузку можно увеличить в два раза. Каждый будет драться за двадцать человек».

 

В последующем противник неоднократно пытался форсировать реку. Часть сил он направил на захват моста. Учитывая сложившуюся обстановку, командование отряда приняло решение взорвать мост. Выполнение этой задачи было возложено на старшего лейтенанта С. С. Пестерева. Вот как рассказал об этом он сам:

 

«27 июня противник одной ротой автоматчиков форсировал Прут на участке 7-й пограничной заставы, где завязались кровопролитные бои. Личный состав заставы неоднократно переходил в рукопашную схватку, начальник 7-й заставы старший лейтенант Маковецкий был трижды тяжело ранен, политрук заставы Бородулин погиб смертью храбрых. При получении донесения от начальника 7-й заставы о сложившейся обстановке на участке заставы немедленно из резерва направил группу пограничников численностью 30 человек под командованием старшего лейтенанта Ивана Ивановича Демченко и стрелковый взвод 404-го полка под командованием лейтенанта Ивана Дмитриевича Соловьева.
Рота автоматчиков противника была полностью разгромлена.
29 июня ночью противник сосредоточил в районе моста исключительно большие силы, чтобы мост захватить исправным. А 28 июня от командования 24-го пограничного отряда был получен приказ: любой ценой мост разрушить. К этой операции люди уже были подготовлены.
Приказ был выполнен. Два пролета были разрушены».


Дополню рассказ С. С. Пестерева воспоминаниями полковника в отставке С. Е. Капустина — бывшего командира 24-го погранполка:

 

«Под сильным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем противника, проявляя личную храбрость и действуя точно, продуманно, Пестерев сумел подложить заряды, и мост от мощного взрыва взлетел на воздух. Пограничники выполнили приказ ценой своей жизни. Тяжело был ранен Пестерев, погибли саперы Николай Потемкин, командир отделения сержант Павел Шуничев, прикрывавший действия саперов ручной пулеметчик ефрейтор Николай Подлубный и стрелки Иван Желтопузов и Виктор Скворцов. Они отдали свою жизнь за то, чтобы враг не прошел».

 

Четыре с половиной месяца пролежал в госпитале С. С. Пестерев и после выздоровления снова вернулся в строй.

 

До 1 июля успешно отбивали атаки врага подразделения 2-й комендатуры. Стремясь как можно скорее сломить сопротивление пограничников и выполнить поставленную задачу, противник, нащупав слабое место в обороне 7-й заставы, сосредоточил здесь усиленный батальон с переправочными средствами. Обстановка была очень сложной. Начальник заставы старший лейтенант Маковецкий, сосредоточив огонь по наступавшим, поднял бойцов в контратаку и отбросил врага.

 

Однако фашисты, подтянув резервы и используя свое превосходство, предприняли новую атаку. В сложившихся условиях старший лейтенант Маковецкий выдвинул во фланг противнику группу пограничников с пулеметом и одновременно контратаковал врага с фронта. Маневр удался, пограничники продолжали стойко удерживать рубеж обороны. Однако потери их были очень велики. В рукопашной схватке, как рассказал и С. С. Пестерев, три ранения получил старший лейтенант Маковецкий. Фашисты бросились к нему, стремясь взять офицера в плен. Видя, что командир ранен и ему угрожает такая опасность, политрук Бородулин с горсткой бойцов бросился на выручку начальнику заставы и вынес его в безопасное место. Но сам уберечься от вражеской пули не смог...

Теснимые противником, оставшиеся в строю пограничники 7-й и 8-й застав заняли оборону на северной окраине села Браништы и еще длительное время вели бой в окружении.

 

При защите границы подразделения 24-го погранотряда уничтожили свыше трех тысяч солдат и офицеров противника, 8 танков, 45 станковых и ручных пулеметов, 10 минометов, 120 десантных лодок и катеров, сбили один самолет, захватили много оружия и боеприпасов.

Ожесточенные бои развернулись на участке 2-го Каларашского пограничного отряда, начальником которого был. майор С. М. Сергиенко, заместителем по политической части — полковой комиссар А. В. Краснов.

 

На участке 3-й комендатуры, которой командовал капитан Г. А. Матюшин, противнику удалось потеснить фланговые заставы и переправиться через реку Прут. Положение осложнялось тем, что в бой были введены все резервы. 

 

В распоряжении коменданта оставались лишь несколько солдат и дежурный по комендатуре лейтенант А. В. Рыжиков.

В этих условиях комендант принимает решение бросить последний резерв во главе с лейтенантом Рыжиковым на наиболее угрожаемое направление. О том, как дальше развивались события, говорится в документе, который называется «Краткое описание подвига командира взвода связи Каларашского пограничного отряда»:

 

«В ночь на 22 июня 1941 года Анатолий Рыжиков дежурил по штабу пограничной комендатуры Каларашского пограничного отряда. Было тихо, только изредка звонил телефон, начальники застав докладывали, что никаких происшествий не произошло.
Начало светать. И вдруг загрохотал, загремел воздух, вспыхнуло небо, дрогнули стены дома, распахнулись двери... Звонили непрерывно телефоны. С застав сообщали о коварном, вероломном нападении врага, о том, что немецкие войска во многих местах атакуют границу.

Во двор комендатуры выбегали бойцы, на ходу пристегивая к поясам гранаты, щелкая затворами винтовок. Все ближе грохотали выстрелы.

Комендант выделил в распоряжение лейтенанта Рыжикова восемь пограничников, приказав защитить комендатуру от прорвавшихся с правого фланга гитлеровцев. Девять человек приняли неравный бой: у немцев не только двадцатикратный перевес в живой силе, но и превосходство в количестве техники.

Немцы пошли в атаку. Бьют неприятельские пулеметы. Подавить их — и нашим станет сразу легче действовать.

Анатолий Рыжиков пополз навстречу врагу. Вот бугорок, за бугорком первый немецкий пулемет. Лейтенант чуть приподнялся и точным, сильным движением бросил гранату. Взрыв — пулемет смолк. Но сейчас же из травы поднялся немецкий автоматчик и, увидев Рыжикова, швырнул в него гранату. Граната упала в нескольких шагах от лейтенанта. Рыжиков прижался к земле, инстинктивно прикрыв лицо рукой. Граната разорвалась, оглушив его. Осколки пролетели над головой, землей забило ствол винтовки.

Несколько мгновений Рыжиков лежал неподвижно: пускай немцы думают, что он убит. Вражеские автоматчики пробежали мимо, чуть не задев его. Рыжиков подобрался ко второму пулемету, бросил одну за другой две гранаты, и второй пулемет вышел из строя.

Остался третий пулемет. Будто неистовствуя от злобы, он посылал очередь за очередью. Надо уничтожить его во что бы то ни стало!

Рыжиков двинулся дальше, но в тот же миг заметил в траве дуло винтовки: за травянистым бугорком спрятался немецкий солдат. Рыжиков притворился мертвым. Немец не заметил лейтенанта. И вдруг предупреждающий крик: «Анатолий!»

Это сержант Иванов хотел предостеречь друга. Анатолий, не оборачиваясь, отмахнулся и задел рукой по зеленой каске немца. Это снова была встреча Рыжикова со смертью. Схватив винтовку за ствол, он ударил немца прикладом по каске. Никогда не думал Рыжиков в спортивной школе, что лежа можно так сильно ударить...

Сержант Иванов подполз, подал две гранаты. Третий пулемет был совсем близко. Рыжиков снова швырнул гранаты, и третий пулемет был уничтожен.

Рыжиков на секунду поднялся, чтобы прочистить свою винтовку. В это время на него напали три немца. Но лейтенант не зря считался в части мастером рукопашного боя. Он выхватил у одного из немцев винтовку и, работая штыком и прикладом, повалил сначала одного из них, потом другого, сбил с ног третьего, пуля сержанта Иванова добила гитлеровца. Под огнем врага Рыжиков вернулся к своим.

Так в первый день Великой Отечественной войны лейтенант пограничного отряда Анатолий Рыжиков совершил подвиг, за который ему присвоено звание Героя Советского Союза».

 

Мужественно дрались пограничники других застав и комендатур Каларашского отряда. Так, красноармеец 21-й заставы В. А. Павлов, заметив, как на сопредельной стороне к реке Прут подошли две бронемашины и из них вышли вражеские офицеры, метким огнем снял трех из них. остальные бросились обратно в машины.

Пулеметчик С. И. Рухтин вывел из строя вражеский пулемет, а затем вместе с подошедшими красноармейцами отбросил назад до роты противника.

 

Вместе с подразделениями Красной Армии отряд в течение семи дней стойко удерживал свои боевые рубежи, уничтожив свыше двух тысяч солдат и офицеров противника.

Активно действовали при отражении нападения врага подразделения 25-го Кагульского пограничного отряда. 22 июня в 4 часа 15 минут начальник войск Молдавского пограничного округа генерал-майор Н. П. Никольский докладывал:

«11-я и 12-я заставы 25-го погранотряда подверглись обстрелу с румынской стороны огнем ручных пулеметов».


Спустя несколько часов:

«...в 6.40 подверглись артиллерийскому обстрелу Цыганка, Фламында, Готешты. 10-я застава: в 6.55 через мост из Фэльчиул перешло на нашу сторону около взвода противника. 5-я застава с последним ведет бой».


Вот как разворачивались события на участке 5-й заставы, где наступали 9-й и 6-й пехотные полки 1-й королевской дивизии Румынии. Они пытались смять пограничников и выйти на Кишиневское и Кагульское направления. Цель противника состояла в том, чтобы, преодолев зону сопротивления заставы, выйти на наши тыловые коммуникации, захватить переправы через Дунай и таким образом изолировать Дунайскую военную флотилию.

 

Еще до начала артиллерийского обстрела, в 3 часа 55 минут, к советскому берегу были направлены три лодки с солдатами. Фашистам, однако, не удалось скрытно высадиться на советскую землю: они были обнаружены возвращавшимся с границы нарядом в составе ефрейтора Макарова и рядового Теленкова. Как только лодки приблизились к берегу, пограничники забросали их гранатами. В этот момент с противоположного берега ударил пулемет. Ефрейтор Макаров был ранен, но продолжал стрелять.

 

Одновременно вражеская рота атаковала деревянный мост, который охраняли пограничники Хомов и Исаев. Они открыли огонь из винтовок, пустили в ход гранаты. Оба пограничника в этом бою получили тяжелые ранения. Хомов, раненный в голову, сумел отползти в заросли, а Исаев, у которого были перебиты ноги, потерял сознание и попал в плен. Когда он пришел в себя, фашисты стали допрашивать его, пытаясь выяснить обстановку, количество и расположение наших подразделений, но безуспешно. Пограничник умер, не сказав врагам ни слова.

 

К тому времени когда на рассвете 22 июня с противоположного берега на заставу обрушился огонь артиллерии и немецко-фашистские войска начали переправу, личный состав уже занял оборонительные сооружения. Заместитель начальника заставы Дутов успел доложить в комендатуру о сложившейся обстановке.

 

Прорвавшаяся через мост вражеская рота ворвалась во двор заставы и устремилась к строению. Другая группа фашистов захватила блокгауз № 1, который по расчету должно было занимать отделение младшего сержанта В. Ф. Михалькова, в момент вторжения находившегося в наряде на границе. Младший сержант Михальков и рядовой Лесной бросились к блокгаузу. Увидев, что оборонительное сооружение занято вражескими солдатами, Михальков сумел незаметно подползти в нему и забросал фашистов гранатами. Уничтожив 8 солдат противника и захватив 2 пулемета, пограничники заняли огневые позиции и открыли огонь. В представлении на присвоение командиру отделения 5-й заставы 25-го пограничного отряда младшему сержанту Василию Федоровичу Михалькову звания Героя Советского Союза отмечено:

 

«Внеся замешательство в ряды противника, Михальков... стойко оборонял блокгауз и окопы. Ведя меткий огонь, он удержал позицию до подхода подкрепления.
В последующих упорных боях своим мужеством и храбростью воодушевлял свое отделение на беззаветное выполнение боевых приказов».


Выдержку, воинскую смекалку и незаурядную храбрость проявил также сержант М. Е. Тимошев. В первые минуты нападения он во главе своего отделения бегом кинулся к окопу, но, вырвавшись вперед, был окружен гитлеровцами, которые попытались взять его живым. Завязалась рукопашная схватка. Сержант убил двух фашистов, но третий, бросившись на пограничника, начал душить его. В этот же момент гитлеровский офицер выбил из рук сержанта винтовку. Обезоруженный Тимошев не собирался сдаваться. Он вырвался из рук фашиста, выхватил у офицера свою винтовку, штыком убил сначала его, а затем расправился с солдатом.

 

Несмотря на то что был четырежды ранен, Михаил Тимошев присоединился к своему отделению и возглавил его борьбу с гитлеровцами.

С боем пробилось к блокгаузу и отделение станковых пулеметов сержанта И. Д. Бузыцкова. Командир отделения, прокладывая дорогу гранатами, уничтожил 12 врагов.

 

О его подвиге в представлении на присвоение звания Героя Советского Союза записано следующее: «...Бузыцков огнем своего пулемета расстрелял большую часть вражеского взвода, обратив остальных в бегство.

Бой не прекращался и следующий день 23 июня.

Бузыцков, командуя пулеметным расчетом, был ранен в руки и ноги, но не прекращал вести уничтожающий огонь по яростно атакующим фашистам, стремившимся во что бы то ни стало овладеть переправой.

В течение двух дней боев Бузыцков бессменно отстаивал мост.

К исходу второго дня, обессиленный, он был уведен на медицинский пункт, не дав германо-румынским фашистам ступить на советский берег реки Прут».

 

В 4.20 на заставу прибыл ее начальник лейтенант В. М. Тужлов. Он взял на себя командование, организовал круговую оборону.

В помощь 5-й заставе с двумя ручными пулеметами из комендатуры выехал помощник начальника штаба комендатуры старший лейтенант А. К. Константинов с двумя стрелковыми отделениями и станковым пулеметом. Он и возглавил оборону усиленной 5-й заставы.

 

В обзоре боевых действий заставы рассказано следующее.

Старший лейтенант Константинов организовал залповый прицельный огонь с близких дистанций, противник нес значительные потери. Вражеские атаки захлебывались, не достигали цели.

В течение дня 22 июня застава не допустила переправы противника, отразив 11 атак. Захватчики вынуждены были отойти на исходные позиции.

Некоторое время спустя враг обрушил на укрепления заставы огонь артиллерии. И снова фашисты перешли в атаку. Впереди двигались танки.

И тогда пограничники решили вызвать огонь на себя.

Заговорила наша артиллерия. Танки противника попятились назад, за ними отступила пехота. И эта атака была отбита.

В течение ночи пограничники перегруппировали свои силы, привели в порядок оборонительные сооружения, позаботились о раненых.

 

По опорному пункту из рук в руки передавали боевой листок, выпущенный Дутовым. «Товарищи! — говорилось в нем. — Враг рассчитывал уничтожить нашу береговую крепость за 30 минут. Мы держимся уже 10 часов. Бьем и будем бить фашистов! Смерть захватчикам! Вечная память погибшим героям — Кайгородову, Рымарю, Корнееву, Мальцеву, Вихреву, Зорину, Чернову, Романенко, Тугореву, Тихому».

«23.6.41, — говорится в обзоре боевых действий заставы, — противник артиллерийским огнем разрушил имеющиеся 3 блокгауза. В 15.00 снова предпринял атаку. Старший лейтенант Константинов принял решение контратаковать противника, для чего разбил пограничников на 5 групп. Дождавшись темноты, в ночь на 24.6 концентрическим ударом с разных направлений атаковал противника и нанес ему тяжелые потери, вынудив его отойти».


В ходе боя старший лейтенант Константинов был тяжело ранен, и командование принял лейтенант Тужлов. К полудню 24 июня, когда фашисты были отброшены за линию границы, заставу сменили подразделения Красной Армии.

В ходе трехдневных боев на участке этой заставы противник потерял около полка убитыми и ранеными. За героизм, проявленный в боях с немецко-фашистскими захватчиками в первые дни войны, 20 солдат, сержантов и офицеров были награждены орденами и медалями СССР. Старший лейтенант А. К. Константинов, как и сержант И. Д. Бузыцков и младший сержант В. Ф. Михальков, удостоен звания Героя Советского Союза.

 

В описании боевой деятельности 25-го пограничного отряда есть такие строки:

«22 июня 1941 года противник до двух батальонов пехоты... при поддержке пяти батарей артиллерии и минометной батареи наступал из района Оанча на Кагул. 11-я и 12-я заставы вместе с резервом комендатуры и взводом станковых пулеметчиков маневренной группы на переправе через реку Прут у села Оанча несколько раз переходили в контратаки и в течение 8-часового боя нанесли противнику большие потери.


На невыгодной местности (непроходимые плавни, болота) указанные заставы в течение шести суток вели оборонительные бои, не дав противнику продвинуться вперед».
11-я и 12-я заставы прикрывали важное направление. Здесь был железобетонный мост через Прут, а также проходило шоссе, связывающее Оанчу с Кагулом и Белградом. Заставы временно размещались в здании бывшей таможни в 100 метрах от реки. Учитывая складывавшуюся обстановку и реальную угрозу нападения гитлеровской Германии, на участках заставы были построены три блокгауза, отрыты стрелковые окопы. По обеим сторонам шоссе были сооружены дзоты.

 

«В ночь с 21 на 22 июня, — рассказал в своих воспоминаниях бывший начальник 12-й пограничной заставы К. Ф. Ветчинкин, — пограничники были в наряде на боевом посту на границе, другие спали крепким сном. Не спали только командиры. На душе было неспокойно. Граница подозрительно затихла... Я посоветовался по телефону с комендантом участка капитаном Персиковым и решил выслать на охрану моста дополнительный наряд с ручным пулеметом во главе со старшиной Наумовым, ефрейтором Никулиным и рядовым Луневым».


Тишину июньского утра разорвала артиллерийская и ружейная стрельба. Первыми же снарядами были разрушены жилые помещения, загорелся офицерский дом, значительные повреждения получили оборонительные сооружения первой линии.

С началом артобстрела противника личный состав пограничных застав по боевой тревоге занял оборонительные сооружения. Те же, кто в момент нападения находился в нарядах, приняли бой там, где встретили врага.

 

Под прикрытием артиллерийского обстрела противник ринулся на мост, но был встречен там ружейно-пулеметным огнем группы Наумова. Мужественно сражались пограничники, не пропуская врага на мост. Но силы горстки храбрецов быстро таяли. В неравном бою погибли Наумов, Лунев и Савин, оставшиеся в живых Угланов и Никулин, отстреливаясь, отошли к заставе.

Одновременно с операцией по захвату моста противник силой до двух рот начал форсирование реки на правом и левом флангах обеих погранзастав.

 

Капитан Персиков возложил общее командование 11-й и 12-й заставами на лейтенанта Ветчинкина. Объединение сил застав позволило организовать более надежную оборону, маневр силами и средствами, создать ударный кулак. Учитывая, что враг попытается захватить шоссе, Ветчинкин усилил его оборону.

Тем временем противник, не сумев сбить пограничников с ходу, начал заходить с флангов. Его основные силы переправлялись через мост. В этой обстановке лейтенант Ветчинкин приказал младшему политруку Лепешкину отвести личный состав к двум дзотам у моста на шоссе и закрепиться там. Сам он с сержантом Кисленковым остался у развилки дорог, рассчитывая огнем ручного пулемета прикрыть отход застав на огневые позиции.

 

А враг между тем предпринимал атаку за атакой, стремясь прорваться через мост. И вот с полсотни солдат ползком почти вплотную приблизились к линии нашей обороны. Гранаты на длинных деревянных рукоятках полетели в боевые ячейки пограничников. Одна из них юлой завертелась недалеко от Ветчинкина. Быстро схватив ее, лейтенант с силой бросил гранату обратно.

— Ребята! Свои гранаты беречь! Лупить их, гадов, ихними же! — закричал он, возбужденный опасностью и удачей.

 

Шигалов и Ушаков бросились к залетевшим гранатам и ловко вернули их «хозяевам».

Сержант Кисленков строчил из пулемета. Он не заметил, как к нему подкрались три вражеских солдата и один из них с винтовкой наперевес бросился на сержанта. Положение спас находившийся рядом лейтенант Ветчинкин. Не мешкая ни секунды, он кинулся под ноги фашисту, сбил его и застрелил из пистолета. Остальных постигла та же участь. Сменив затем за пулеметом Кисленкова, командир почти в упор стал расстреливать наседавших врагов.

 

Атака была отбита. У пограничников осталось совсем немного патронов, и тогда Ветчинкин приказал ползком отходить к блокгаузу. Пропустив всех, пополз и сам. Едва добравшись до камышей, где начинались плавни, он жадно приник губами к теплой воде, но и двух глотков, наверное, не успел сделать, как над его ухом раздался громкий крик:

— Товарищ лейтенант! Сзади!

 

В тот же миг прогремел выстрел, и Кисленков упал. Обернувшись, Ветчинкин заметил присевшего за кустом вражеского офицера. Лейтенант выстрелил, а потом бросился на врага, ударом рукоятки пистолета свалил его, сорвал портупею, скрутил руки и, ухватив офицера за ремень, поволок за собой.

В 6 часов к дзотам подошел комендант участка капитан В. А. Персиков с десятью пограничниками. К этому времени замолчал пулемет Ветчинкина: кончились патроны. Прорываясь к дзотам, лейтенант вступил в схватку с целым взводом фашистов. У пограничника были только пистолет да пара гранат. Отстреливаясь, он упорно продвигался к цели. Последней гранатой Ветчинкин уничтожил приближавшихся фашистов и вскоре присоединился к своим.

 

Враг непрерывно атаковал. Пограничники стойко удерживали свои позиции. Более того, капитан Персиков принял решение выбить фашистов с заставы и овладеть мостом. Во второй половине дня под прикрытием артиллерии 25-й Чапаевской дивизии пограничники перешли в контратаку и отбросили противника за реку Прут.

Бои на участке 11-й и 12-й пограничных застав продолжались до 2 июля. Только убитыми враг потерял свыше 300 солдат и офицеров.

Боевые заслуги участников описанных сражений получили высокую оценку Родины. Пятнадцати солдатам, сержантам и офицерам были вручены ордена и медали, а лейтенанту К. Ф. Ветчинкину присвоено звание Героя Советского Союза.

 

Столь же отважно и самоотверженно сражались с врагом пограничники 7-й заставы. В документах, отражающих их действия в первый день войны, говорится:

«В 7.30 22 июня 1941 года противник, до роты, из района Хреничени атаковал 7-ю заставу у Фламында. 7-я застава совместно с отделением комендантского взвода перешла в контратаку. В результате контратаки убито 12 и взято в плен 7 солдат и офицеров противника. Остальные в панике бежали к реке Прут, где и были полностью уничтожены».


Александр Кузьмич Туриков охранял государственную границу сначала на 6-й, а затем на 7-й пограничной заставе, которая находилась в селе Готешты, в нескольких километрах от города Кагул. Здесь же располагался штаб 2-й комендатуры 25-го погранотряда. Комендантом участка был капитан Хаскин, начальником — старший лейтенант Мокин.

В ночь на 22 июня А. К. Туриков был в наряде в штабе комендатуры. Вернувшись на заставу в 2 часа ночи, он лег отдыхать.

 

«Проснулся я от грохота взрывов и звона разбитых стекол, — пишет Туриков, — и в ту же секунду услышал громкую команду дежурного: «В ружье!»


...Мы все, пограничники заставы и спецподразделение комендатуры, заняли подготовленные окопы на окраине села на обрывистом берегу реки Прут. Через полчаса после того как заняли мы окопы, над нами низко прошли эскадрильи фашистских самолетов с черными крестами на крыльях. Они летели в глубь Бессарабии, пробомбили аэродром в городе Комрат и другие объекты в нашем тылу.
Артобстрел заставы, комендатуры, села продолжался. Село горело, его камышовые и соломенные крыши пылали факелами. Один снаряд угодил в церковь, и колокола зазвенели, словно набат. Прямого попадания ни в заставу, ни в комендатуру в первый день войны не было».


Затем через Прут переправилось до двух рот отборной Бухарестской королевской дивизии. Подпустив противника на 150–200 метров, пограничники открыли огонь. Вражеская цепь залегла, но через некоторое время поднялась и снова двинулась вперед. И опять все повторилось. Огонь пограничников заставил фашистов отказаться от намерения овладеть заставой и комендатурой с ходу.

К вечеру в село Готешты прибыла артиллерийская батарея 25-й Чапаевской дивизии. При поддержке артиллерии пограничники атаковали врага и отбросили его за реку.

 

В последующие дни все попытки противника форсировать Прут также не увенчались успехом.

«Немецко-румынские войска, — рассказывает бывший политрук 9-й погранзаставы, ныне полковник в отставке В. В. Никольский, — внезапно обрушились всей своей мощью на наши пограничные заставы и укрепления. Страшные бои с большими потерями развернулись на правом фланге 25-го погранотряда и в районе города Кагула, где дислоцировались штаб отряда, 11-я и 12-я заставы.


У нас, на 9-й заставе, тяжелая обстановка сложилась на флангах, на участках 8-й и 10-й застав и на переднем рубеже за озером Богатое, где насмерть стояли наши бойцы во главе с начальником заставы М. И. Мамоновым. Мы стойко держались. Ждали поддержки от регулярных частей Красной Армии. Я ухитрился провести митинг в блиндаже по речи товарища В. М. Молотова. Ответ пограничников был единым: «Вперед! За Родину!»


Интересные подробности о боях пограничников Кагульского отряда приводит в своих воспоминаниях Степан Степанович Сидоров, ныне полковник в отставке, а в июне 1941 года — редактор отрядной многотиражки. Приведу его рассказ лишь с некоторыми сокращениями, потому что Степану Степановичу удалось с большой достоверностью, любовью к товарищам и с гордостью за их ратную доблесть рассказать о буднях пограничных боев. 

 

«Около часу ночи 22 июня в комнату оперативного дежурного по 25-му отряду быстро вошел начальник штаба майор В. Б. Архипов. Обычно спокойное лицо его отражало глубокую внутреннюю тревогу. Начштаба приказал дежурному старшему лейтенанту Москальцу по команде «В ружье!» срочно поднять командно-политический состав, маневренную группу, штабные подразделения.

Москалец немедленно отдал приказания помощнику дежурного, посыльным, связистам на коммутатор.

Через пять — семь минут во дворе штаба собрались командиры, политработники, интенданты. Майор Архипов говорил непривычно отрывисто, жестко:

— Заставы отражают вооруженное нападение. По всему участку отряда ведется артиллерийский и минометный огонь. Авиация наносит удары по заставам и приграничным населенным пунктам. Что это? Провокация? Война? Пока не знаю. Свои обязанности на случай войны вы знаете. Приступайте к выполнению этих обязанностей! Вам, товарищ Сидоров, выпустить газету. Не позднее второй половины дня. Тема — военные действия пограничников при отражении вооруженного нападения, призыв к героизму.

 

Я выскочил на крыльцо. В полусумраке наступавшего утра увидел и поваленные телеграфные столбы со спутавшимися и оборванными проводами, и раненую лошадь, бьющуюся в постромках, и бегущих куда-то простоволосых женщин, и языки пламени над домом через дорогу, и косяк чужих самолетов с отрывающимися от них черными каплями бомб, с ужасающим визгом несшихся к земле...

Схватив свой велосипед, изо всех сил нажал на педали, Военком комендатуры старший политрук М. М. Яценко, отдав распоряжения стоявшим около него командирам, повернулся ко мне:

— Война это, Сидоров. Война! С 12-й только что был посыльный ефрейтор Суворов. Начальник заставы Ветчинкин доносит, что продолжает отбивать нападение. Комендант и я решили сейчас же с резервом выйти заставе на помощь.

 

С холма хорошо просматривалось расположение 11-й и 12-й застав. Над ними — дым и пламя. На дамбе, пересекающей плавни, вспухали черные султаны.

Из помещения выбежал комендант участка капитан В. А. Персиков. За ним поспешал его отец, Андрей Михайлович, пожилой человек с седой головой.

— Я скоро! Я сейчас же! — крикнул старик и побежал к гаражу.

При полной боевой выкладке выбегали из настежь распахнутых дверей бойцы резервной заставы. Я узнал замполитрука Зернова, химинструктора Козлова, ефрейтора Щербакова.

— На машинах до поворота дамбы, — приказал Персиков бойцам. — А там — цепочкой по обходным тропкам.

 

Из-за угла здания выкатили два грузовика. За рулем первого сидел отец коменданта, а второй вел комендатурский шофер ефрейтор Кадамцев, с которым не раз доводилось ездить по границе. Кузова тотчас заполнились до отказа. У солдат и сержантов — винтовки, карабины, у некоторых — автоматы.

Капитан Персиков поставил задачу: отбросить за реку высадившиеся подразделения противника, оказать помощь сражающимся 11-й и 12-й заставам.

Преодолев плавни, группа Персикова с ходу пошла в атаку. Вражеские солдаты, не выдержав удара, попятились, многие бросились вплавь через реку.

 

Но левее началась переправа свежих сил врага. Персиков направил туда свою группу. Закипел бой. Укрываясь за валами, намытыми недавним половодьем, пограничники вели по противнику прицельный огонь, препятствуя закреплению его на нашем берегу.

Около 7 часов 30 минут утра из отряда прибыло подкрепление — до трех взводов маневренной группы во главе с заместителем начальника штаба капитаном С. А. Мартыновым. Капитан заметил меня.

— Вот что, редактор, если собрал заметки, беги в штаб и заодно сообщи оперативному: в Оанче на исходной позиции вражеские танки. Если прибыли артиллеристы, пусть накроют!

 

Позади несмолкающая дробь пулеметов и автоматов, гулкие разрывы гранат. В кустарнике нахожу свой велосипед. Снова что есть сил кручу педали.

Наш уютный, еще несколько часов назад тихий Кагул, весь в зелени садов, не узнать: дома смотрят пустыми глазницами окон, безоблачное синее небо затмилось дымом пожарищ, некоторые глинобитные постройки рухнули.

Но здание управления отряда уцелело. Передаю дежурному приказание Мартынова.

Старший лейтенант Москалец сокрушенно покачал головой:

— Артдивизионы прибудут с полигонов не раньше 15.00. Пока придется обходиться своими силами и средствами.

 

...В типографии наборщик Игорь Богомолов показал готовые колонки набора. Быстро набрасываю макет. На первой странице крупным шрифтом набрали текст в две строки: «Фашистская Германия напала на нас. Фашистская Германия будет разгромлена!» Комиссар отряда старший политрук А. И. Курбатов, увидев газету, обрадовался:

— Ну, воюем по-настоящему, раз газета вышла!

Он быстро прочитал передовицу, заметки о первых минутах и часах боев, сообщения с застав и комендатур. Подняв чубатую голову, сказал:

— Пойдет! Немедленно организуй отправку в подразделения с посыльными, со связистами, с командирами штаба, лично побывай на ближних заставах, а завтра обеспечь выход очередного номера!

На обратном пути заглянул на НП артдивизиона 25-й Чапаевской дивизии. Знакомый капитан-артиллерист, оторвавшись от стереотрубы, подозвал меня:

— Посмотри. Ты лучше нас знаешь границу, не нужна ли корректировка?

Снаряды вспахивали правый берег Прута, где, как мы точно знали, расположены орудийные позиции противника.

— Если бы так-то да с самого утра! — вырвалось у меня.

Возвратившись в Кагул, вместе с наборщиком взялся за отправку только что отпечатанной газеты на комендатуры и заставы.

— Везучий ты, — усмехается Москалец. — Сейчас мотоциклист сержант Смирнов выезжает на участок.

Вручаю Смирнову несколько пачек.

— А есть здесь про ребят с застав, куда я еду?

— Есть! Торопись!

Свою полевую сумку я до предела набил газетами и помчался на «свою» третью.

В полутемном подвале, освещенном ночником, лежали раненые. Я узнал пулеметчика Голикова, химинструктора Козлова.

— Куда тебя? — спрашиваю Козлова.

На вопрос о самочувствий Козлов ответил коротко:

— По ногам полосонуло.

 

Получаю новую задачу: обеспечить огнем пулемета правый фланг, где фашисты накапливались для атаки. Что же, обеспечил, немало там осталось гадов фашистских. Ну и меня ранило. А ярость во мне такая, что никак не хотел оторваться от пулемета. Только после категорического приказа старшего лейтенанта Дюжаева передал «дегтярь» младшему сержанту Матвиенко...

Сдав написанные заметки Богомолову для набора, бегу к дежурному: нужно сориентироваться в обстановке.

На узле связи лейтенант Клочко наклеивал на бланк текст переговоров начальника отряда майора Фадеева с округом.

 

На КП штаба старший политрук Яценко докладывал капитану Персикову о положении на одном из участков обороны, откуда он только что вернулся.

— Храбрость пограничников — выше всяких похвал. Трудно выделить кого-либо, все герои!

О себе Яценко, конечно, не сказал ни слова. Зато бойцы быстро разнесли славу о его доблести и находчивости в бою.

 

Оказавшись под жестоким обстрелом, неуютно почувствовали себя молодые красноармейцы из роты поддержки стрелкового полка. А когда противник поднялся в атаку, наводчик станкового пулемета и вовсе растерялся, заметив это. К нему из своей ячейки перебежал старший политрук Яценко.

— Смотри, хлопец! — крикнул он. — Смотри, как надо! — И лег за пулемет.

Смертоносные очереди заставили отхлынуть цепи вражеской пехоты, залечь.

— Вот так и коси. Понял? И не робей!

Наводчик, успокоившись, дал очередь и сбил сразу же нескольких солдат. Надо ли говорить, как воспрянул духом молодой боец.

 

Никто не заметил, как политрука ранило. Но враг напирал, и Яценко оставался в бою.

Секретарь комсомольского бюро комендатуры замполитрука Валентин Зернов тоже находился там, где труднее, опаснее.

Заело ручной пулемет у комсомольца Афанасьева. Валентин мигом очутился рядом.

— Давай помогу...

Подтащил к себе пулемет, выбросил перекосившийся патрон, поправил диск, и бойко снова застрочил «дегтярь». 

Вечером, когда над Прутом стало немного тише, Валентин Зернов отыскал старшего политрука и подал ему пачку разноформатных листков: заявления в партию и комсомол.

— Молодец, — похвалил старший политрук, — правильно определил свое место в бою.

 

Между тем ожесточенный характер приобретала борьба за железнодорожный мост на участке 12-й заставы. Противник, невзирая на потери, закреплялся за мостом, чтобы затем перейти в наступление и выйти на подступы к Кагулу. Мост надо было взорвать. Это дело начальник заставы лейтенант К. Ф. Ветчинкин поручил лейтенанту Н. П. Бондареву, опытному командиру, еще за Хасан награжденному орденом Красного Знамени. Ночью пограничники из его группы без шума сняли вражеское охранение. Наши саперы с пакетами взрывчатки проникли на мост. Их прикрывали ефрейтор Павел Суворов, боец Иван Новиков, младший сержант Федор Панов. Саперы-подрывники Метянин, Декшанов, Иванов заложили взрывчатку.

 

Противник обнаружил пограничников, открыл минометно-артиллерийский огонь по мосту, но — поздно! Раздались взрывы, громадина моста вздыбилась и рухнула вниз, в воды Прута. Произошло это в 3 часа ночи 24 июня. Начинался третий день войны.

 

В это самое время в четырех километрах от здания 12-й заставы шесть пограничников маневренной группы под командованием сержанта Бориса Ольховского третьи сутки отстаивали порученный им участок границы. Противнику удалось высадить с трех лодок свежий десант. И тогда шестеро отважных — Ольховский, Суханов, Мышкин, Романов, Бизяев и Хабибулин пошли на вражеских солдат врукопашную. Фашисты не выдержали, побежали на противоположный берег.

 

Через некоторое время противник снова перебросил группу десантников. И снова была ожесточенная рукопашная. Борис был ранен в шею, гимнастерка моментально набухла кровью. Громадным усилием воли Ольховский заставил себя держаться на ногах. Саша Мышкин перевязал командира, и тот снова взялся за карабин. Обливаясь кровью, упали замертво Виктор Бизяев и Григорий Хабибулин.

Кончались патроны, фанат уже не было, донимал голод: третьи сутки жили на зеленых яблоках, которые откуда-то, пользуясь минутами затишья, приносил Мышкин. Зной стоял невыносимый. На исходе третьих суток к смельчакам пробрался сержант Лысаков из маневренной группы. Он передал Ольховскому приказ вывести группу в Кагул...

 

В полутьме подвала я заметил высокую фигуру Бориса Ольховского со странно неподвижной головой. Подойдя поближе, увидел, что он весь в бинтах. Вместе с другими ранеными его отправили в тыловой госпиталь.

Кто-кто, а пограничники прекрасно сознавали: если о противнике получены свежие сведения, то этим во многом предопределяется удача наших действий. С первых часов войны штаб отряда уделял разведке первостепенное внимание. В выполнении разведывательных заданий активно участвовали и политработники. Ночью я столкнулся в извилистом ходе сообщения с младшим политруком Иваном Зеницыным.

— Куда спешишь, дружище? — спрашиваю.

— На ту сторону. С группой разведчиков. Мы на прощание обнялись.

 

Ночные вылазки разведчиков, организовывавшиеся одновременно на нескольких направлениях, позволяли начальнику отряда постоянно располагать самой свежей информацией о противнике, его огневых позициях и средствах, резервах, намерениях. Еще в первые два-три дня войны благодаря хорошо поставленной разведке и захвату пленных были уточнены ближайшая и последующая задачи вражеских войск, нацеленных на Южную Бессарабию.

 

Конкретную обстановку, складывавшуюся против той или иной заставы, выясняли с помощью «языков», охота за которыми сразу стала важной частью боевых дел пограничников.

Все это давало возможность штабу отряда умело маневрировать силами и средствами подразделений, в какой-то степени предвидеть действия врага. И в этом — одна из главных причин того, что, уступая противнику в количественном отношении в 20 и более раз, наш пограничный отряд не только не оставлял в течение одиннадцати суток границу, но и сумел нанести врагу серьезный ущерб в живой силе и технике, продемонстрировать свое неоспоримое идейно-нравственное и боевое превосходство.

 

В ту ночь была восстановлена проводная связь с фланговой заставой — 1-й. В трубке послышался знакомый голос политрука Николая Стружихина:

— Воюем, товарищ редактор!

Я прекрасно знал Николая, многих бойцов и командиров 1-й заставы. Буквально в нескольких словах политрук рассказал, как застава отражает натиск врага. Подробности же я узнал немного позже из донесения.

 

...В 2 часа ночи тишину уютного зеленого городка Леово, где стояла застава, разорвали винтовочные выстрелы. Начальник заставы лейтенант Федор Потехин выбежал во двор. Часовой доложил, что выстрелы произведены на сопредельной стороне. Приказав сержанту Каминскому осветить реку двумя ракетами, Потехин заметил в кустах солдат в касках.

— Усильте наблюдение и будьте в готовности! — выслушав по телефону сообщение Потехина, приказал комендант участка капитан В. Ф. Агарков.

А через два часа Леово подверглось артиллерийскому обстрелу. С правого фланга донеслась сильная ружейно-пулеметная стрельба.

— Бери пятерых бойцов и на конях скачи туда, — приказал Потехин Стружихину.

Политрук поспел вовремя. Два наряда вели бой против нескольких десятков вражеских солдат. Плотный огонь оттеснил противника. Шесть убитых он оставил на берегу, еще нескольких потерял при переправе.

Стружихин решил ввести противника в заблуждение: почти на виду он повел бойцов с участка по направлению к заставе. Но за возвышенностью повернул назад и засел на заранее подготовленной позиции.

В седьмом часу утра враг силой до роты снова начал форсировать реку.

В это время к Стружихину подошла поддержка — взвод кавалеристов с двумя станковыми пулеметами.

— Живем, братцы! — Стружихин приветствовал конников, знакомых по недавним учениям. — Сейчас мы им зададим жару!

Посовещавшись с командиром кавалерийского взвода лейтенантом Гориным, политрук решил дать противнику возможность высадиться.

Вражеские пехотинцы карабкались вверх по откосу, приближаясь к позициям пограничников и кавалеристов.

— Приготовиться! — скомандовал политрук. Выждав еще чуть, скомандовал: — Огонь!

Пулеметные очереди резанули по цепям фашистов в упор.

— Ребята, бей врага! — снова крикнул Стружихин, бросаясь вперед.

За ним устремились пограничники и кавалеристы.

Вражеские солдаты обратились в беспорядочное бегство...

 

На участке 10-й заставы противник пытался форсировать Прут в нескольких местах. Это была разведка боем. Пограничники успешно отбросили врага. Однако спустя шесть-семь часов фашисты приступили к переправе, на этот раз силами до батальона. Начальник заставы лейтенант Гурьянов выставил пулеметчиков Петра Греняка и Николая Волегова на их главном направлении. Ребята старались не тратить боезапас зря. Каждая очередь — только в цель! Но противнику удалось нащупать пулеметную точку. Пулемет повредило, Греняка ранило в голову и руку. Фашисты кинулись вперед. Волегов отбился гранатами.

 

Защитники заставы держались уже больше шести часов. Не осталось боеприпасов. К Гурьянову подбежал связист:

— Товарищ лейтенант, на проводе начальник отряда!

— Вы сделали все возможное и даже невозможное, благодарю вас и личный состав заставы, — услышал Гурьянов голос майора Фадеева. — Приказываю отойти в район Зырнешты и там занять оборонительный рубеж. Берегите людей!

 

В село Вадуллуй-Исак, где дислоцировалась 15-я застава, противник ворвался двумя усиленными ротами. На заставе было всего 45 бойцов и сержантов и два командира — лейтенант Николай Пустовалов и младший попитрук Василий Миронов.

Пограничники, находясь в оборонительных сооружениях, подпускали вражеские цепи почти вплотную и только по команде открывали ружейно-пулеметный огонь, метали гранаты.

За хозяйственными постройками появились вражеские солдаты.

— А ну, Мироныч, — крикнул Пустовалов политруку, — возьми отделение Морковкина и ударь по этой сволочи!

Миронов, с гранатой в одной руке, с автоматом в другой, выскочил из укрытия:

— Бей фашистов!..

 

К этому времени подоспела поддержка — рота стрелкового полка 25-й Чапаевской дивизии с двумя орудиями и двумя станковыми пулеметами. Стрелки-чапаевцы заняли подготовленный опорный пункт на западных скатах высоты и с ходу ударили по врагу. А с юго-западной стороны села пошли в атаку группы пограничников, прибывшие с соседних застав.

 

Противник, потеряв свыше 100 солдат и офицеров, бежал на свою территорию.

Ночью я сидел за канцелярским столом, занимавшим почти всю редакционную каморку, и обрабатывал заметки. С рассветом начался артобстрел. Три или четыре снаряда разорвалось на дороге у здания штаба, им отозвалась серия взрывов в парке. И тут так зачастило, что хата содрогалась, как в лихорадке. На стол посыпались песок, труха. Сквозь грохот услышал голос Богомолова:

— Зайдите в типографию! Скорее!

 

Не мешкая, я поднялся из-за стола, бегом обогнул громадную печь, сделал шаг или два по типографии. И в этот миг все мое существо пронзил оглушающий вой снаряда. В ту же секунду раздался гром обвала, будто треснула и ушла из-под ног земля.

Не помню, сколько пролежал. Но когда очнулся, сразу же подумал о наборщике.

Он был жив, только долго не мог произнести ни слова. Его контузило, как и меня.

Через узкую щель мы выползли на волю. Перед нами была пустынная улица с поваленными телефонными столбами, усыпанная мелкими и крупными обломками, комьями земли. Обстрел продолжался, осколки с визгом проносились над головой.

В штабном подвале нашарили свободное место и легли. Из носа хлынула кровь. Военврач Полунов сделал укол.

— Контузило вас, — сказал он. — Придется полежать. По подвалу осторожно, чтобы не потревожить раненых, пробирался кто-то высокий, широкоплечий. Я узнал политрука Крылова.

— Откуда, Иван?

— Со 2-й заставы. Здорово воюют наши ребята...

Наступил восьмой день боев на границе. На Кагульском направлении пограничники вместе с подразделениями 54-го стрелкового полка удерживали дамбу и надежно прикрывали дорогу на Кагул. Но силы были на пределе.

Начальник отряда майор Фадеев приказал капитану Персикову отвести остатки личного состава на западную окраину Кагула.

Лейтенант Ветчинкин, взорвав за собой узкие места дамбы, вышел к месту расположения КП коменданта. Фронт придвинулся к окраине города. Передовая проходила теперь в каких-нибудь пятистах метрах от штаба отряда.

Над плавнями сгустились сумерки. Замолкло железное татаканье пулеметов. Реже буравили воздух снаряды. Низина окуталась туманом. Вскрикнула сова, послышался писк птенцов.

— Живность-то уцелела! — не мог скрыть своего удивления радист ефрейтор Г. Паушкин. — А я думал, ничего живого в плавнях не осталось.

И словно дополняя удивление радиста, с отлогого косогора донеслись девичьи голоса. В окопы впорхнула стайка девушек.

— Делегация комитета комсомола! — представилась самая бойкая, Валя. — С подарками и письмами.

— А говорили, — пособляя девушкам спуститься в окоп, смеялся ефрейтор Щербаков, — мол, ни одной девчонки в Кагуле не осталось.

— А чего нам бояться! Уверены, что скоро разобьете фашистов. Вон вы все какие молодцы!

Смех, шутки. Почудилось на миг: и этот свист снарядов, и окопы, и ночь, пронизанная всполохами пожаров, и война — может, все это только сон?..

С любопытством, с добрым чувством и смущением развертывали пограничники свертки, оставленные девушками. Папиросы, маленькие полотенца с вышивками, носовые платки, зубные щетки, почтовая бумага, конверты. В подарках много записок. В платочках, доставшихся мне, записка: «Дорогой пограничник! Прошу тебя — смело бей фашистских варваров, нарушивших наш мирный труд. Ждем тебя с победой!»

 

Замполитрука Зернов получил самодельные миниатюрные плакаты: «Слава героям — защитникам границы!», «Бейте фашистов до конца!», «Будьте уверены, вы победите!» Зернов тут же развесил плакаты по окопам.

 

В блиндаже политотдела собрались члены партбюро. Под редкие взрывы снарядов секретарь партбюро В. Д. Живоглядов зачитывает заявление о приеме в партию комсомольца Угланова. На листке тетрадочной бумаги всего несколько строк: «Прошу принять меня кандидатом в члены ВКП(б), желаю участвовать в боях с фашистами большевиком. Все поручаемые мне задачи выполню с честью. Александр Угланов. 22 июня 1941 года».

 

Угланова, его мужество и боевое умение присутствовавшие хорошо знали. Утром первого дня войны от его метких выстрелов полегло немало гитлеровцев. Не раз участвовал в рукопашных.

Живоглядов поздравил пограничника:

— Ты теперь, товарищ Угланов, коммунист. Значит, бить фашистов ты должен еще крепче.

В конце заседания Василий Дмитриевич проинформировал членов бюро о том, что за первую неделю боев поступило 57 заявлений в партию и свыше 100 — в комсомол.

— Таким образом, — заключил он свое сообщение, — можно создать первичные парторганизации почти во всех подразделениях. А это — огромная сила!

Наступили сумерки, когда подбежал связной:

— Вас срочно вызывает комиссар!

Сунул в полевую сумку еще влажные оттиски многотиражки — номер за 1 июля — и побежал.

— Времени у нас в обрез, — Курбатов встретил меня у порога блиндажа. — Немедленно займись устройством походной типографии.

— Походной?

— Да, походной! — Комиссар нахмурил черные брови, но, взглянув на меня и поняв мое недоумение, объяснил: — Отходим на старую границу...

Ночью 3 июля, на двенадцатые сутки войны, автомобили с выключенными фарами тронулись по темной улице из Кагула. На ящиках и тюках с политотдельским имуществом и типографским оборудованием сидели и полулежали Иван Зеницын, Кузьма Дорошко, киномеханик Виктор Загладин, его помощник Александр Кивирьянов, Ксения Кочергина (машинистка политотдела), Игорь Богомолов и я. Остальные политотдельцы находились на комендатурах и заставах, которым был отдан приказ: в течение суток сдать свои участки полевым частям».

 

Таковы некоторые подробности о боевых действиях кагульцев.

До 2 июля 1941 года 25-й пограничный отряд оборонял государственную границу и лишь по приказу вышестоящего командования был выведен из боя. За время боевых действий на государственной границе личный состав отряда уничтожил 3047 и захватил в плен 75 солдат и офицеров противника.

 



На форуме

Пожалуйста, сделайте папку кэша доступной для записи.

Похожие статьи

   
|
Суббота, 03. Декабрь 2016 || Designed by: LernVid.com |
Яндекс.Метрика