Первый портал пограничников
Объединение ПВ и МЧПВ
ГЛАВНАЯ  |  ФОРУМ  |  СЛЕНГ  | 

Авторизация  



Регистрация на форуме  

Загрузки на форуме  

Пожалуйста, сделайте папку кэша доступной для записи.

От первого дня до последнего. Часть первая. - страница 2

От первого дня до последнего. Часть первая. - страница 2

PDFПечатьE-mail
Оглавление
От первого дня до последнего. Часть первая.
страница 2
страница 3
страница 4
страница 5
страница 6
Все страницы

«К 17.00 22 июня 1941 года направленный в Руцаву начальник штаба Либавского погранотряда майор Черников собрал отступающие остатки 1-й и 2-й застав Кретингского погранотряда, 25-ю и 24-ю заставы... принял оборону на южных подступах к Руцаве».
Из донесения начальника погранвойск Прибалтийского округа

 


Заставы Либавского погранотряда тоже вступили в бой с фашистами ранним утром 22 июня. Особенно тяжелая обстановка сложилась на участках 24-й и 25-й застав, против которых враг двинул кроме двух батальонов пехоты еще несколько танков.

 

Первой приняла бой 25-я погранзастава, которой командовал лейтенант Андрей Запорожец. Вместе с заставой в бой вступил передовой отряд 291-й стрелковой дивизии.

Первую атаку фашистов удалось отбить. Более 20 вражеских солдат остались лежать на подступах к заставе. Не увенчалась успехом и вторая атака врага.

 

Оценив соотношение сил и не имея возможности помочь заставам, начальник 12-го Либавского пограничного отряда майор В. И. Якушев приказал заставам отойти в расположение комендатуры, располагавшейся в местечке Руцава.

К тому времени на 25-ю заставу поступил и приказ об отходе частей 291-й стрелковой дивизии и моряков к Руцаве — в район пограничной комендатуры. Отход организованно и умело прикрывали пограничники.

 

Во второй половине дня в Руцаву прибыл начальник штаба отряда майор В. А. Черников и тотчас же приступил к организации обороны. В сводный отряд вошли 1-я и 2-я заставы 105-го погранотряда, 24-я и 25-я заставы 12-го погранотряда — общей численностью 128 человек, и строительная рота, в которой насчитывалось до 300 человек.

 

Черников умело распределил силы, с учетом местности организовал систему огня, и когда противник силами до батальона подошел к рубежу обороны, на него внезапно обрушился яростный огонь из всех средств. В результате вражеский батальон был разгромлен.

 

К 20 часам немцы начали новую атаку. Вражеская пехота при поддержке танков прорвалась на огневые позиции, занимаемые сводной группой Черникова. Завязался жестокий бой. Пограничники подбили два фашистских танка, но и сами понесли значительные потери и вынуждены были отойти вместе с частями 67-й стрелковой дивизии.

 

В комендатуре, где находились раненые, остались лишь врач И. Г. Алесковский, рядовой Петров и еще один боец, имя которого не установлено. Фашисты попытались овладеть зданием комендатуры, однако были встречены пулеметным огнем. Врач Алесковский сумел передать начальнику отряда по телефону: «Здание комендатуры окружено. Здесь много раненых. Нас осталось трое. Немцы врываются в штаб, остался один патрон...»

 

Сводная группа пограничников и бойцов строительной роты сражалась за каждый населенный пункт. 24 июня в районе Гробини осколком снаряда был убит командир группы майор В. А. Черников. Оставшиеся в живых соединились с 4-й комендатурой и штабом отряда и участвовали в обороне Либавы (ныне Лиепая).

 

24 июня противник окружил Либавский гарнизон, в том числе 5-ю и 4-ю комендатуры с тремя заставами и контрольно-пропускной пункт «Либава». Вторая часть отряда — 1, 2 и 3-я комендатуры были стянуты в Вентспилс и поступили в распоряжение командира 114-го стрелкового полка.

Пограничники, оставшиеся в Либавском гарнизоне, влились в сводный полк, куда, кроме них, вошли группы моряков, летчиков, сотрудников госбезопасности и милиции. Командовал пограничниками начальник отряда майор В. И. Якушев.

 

Семь суток стойко держался Либавский гарнизон. Несмотря на крайне сложную обстановку, пограничники не только искусно оборонялись, но даже пытались наступать, входили в разведгруппы, которые добывали ценных «языков», взрывали огневые точки противника. Одну из таких групп возглавлял лейтенант А. П. Запорожец. На «пикапе», в котором были установлены станковые пулеметы, они с ходу врывались в боевые порядки гитлеровцев, расстреливали их и забрасывали гранатами. Во время одной из таких операций лейтенант Запорожец погиб.

 

25 июня пограничники, действуя в предместье Либавы, у Гробинского шоссе захватили в плен гитлеровского офицера, которому предписывалось быть комендантом города. 

 

В сложившейся тяжелой обстановке командование Либавского гарнизона решило направить группу пограничников в Вентспилс с просьбой нанести контрудар по вражеской группировке, окружившей Либаву. Вспоминая об этом, офицер штаба отряда А. Ф. Савенков писал:

«25 июня меня, офицеров-пограничников Федоренко, Беляева, военфельдшера Ресивец, автомеханика Артюшенко и около 20 бойцов отозвали с передовой на КП дивизии. Когда мы построились, появился один из руководителей обороны Либавы генерал-майор Н. А. Дедаев. Он обратился к нам с такими словами:

«Вы, пограничники, народ отважный и находчивый. Хорошо знаете здешнюю местность. Приказываю вам прорваться через кольцо окружения на автомашинах, прибыть в Вентспилс и передать командиру 114-го стрелкового полка Муравьеву, чтобы он выступил на помощь защитникам Либавы...»

Приказ был выполнен, но очень дорогой ценой. До Вентспилса добрался только один А. Ф. Савенков, остальные погибли. Однако все попытки помочь героическим защитникам Либавы не увенчались успехом. Сводный отряд, созданный командиром 114-го полка, не смог пробиться к городу и, неся большие потери, отступил в Вентспилс.

 

До 27 июня сражался Либавский гарнизон, а затем пошел на прорыв. Те немногие, кому удалось вырваться из вражеского кольца, вышли к Вентспилсу, а затем к Риге, где сосредоточились отошедшие с границы подразделения 105-го, 106-го пограничных отрядов и остатки 12-го Либавского погранотряда. Они были сведены в Первый заградительный батальон под командованием подполковника Л. А. Головкина — начальника 106-го пограничного отряда.

 

Немало испытаний выпало на долю всех защитников западной границы. Рассказ о действиях даже немногих из них может дать представление об отношении пограничников к своему долгу, уровне их воинского мастерства и стойкости, о том, как развивались события в первые дни нападения гитлеровской Германии на Советский Союз.

 

6, 8 и 10-й пограничные отряды, охранявшие границу в Латвийской ССР, в последующем выполняли задачи по охране тыла действующей армии, участвовали в ликвидации парашютных и морских десантов противника.

 

Хаапсалуский и Раквереский пограничные отряды, охранявшие границу в Эстонии, с началом войны вели борьбу с диверсионно-разведывательными группами противника, а впоследствии стали резервом для создания истребительных отрядов, обеспечивали тыл соединений Красной Армии, участвовали в боях за Таллин, сдерживали фашистов на дальних и ближних подступах к Ленинграду.


~~~


«В начале действий находился в Августовском погранотряде... В 4.20 22 июня 1941 года заставы в результате сосредоточенного артогня взлетели в воздух. Связь с комендатурами сразу была потеряна».
Из боевого донесения генерал-лейтенанта Г. Г. Соколова об артиллерийском обстреле Августовского погранотряда

 


Мысленно пройдем немного по западной границе к югу, от Балтийского моря — к Карпатам...

С участками 107-го погранотряда соседствовали заставы 86-го пограничного отряда, управление которого находилось в городе Августове.

В задачи этого отряда входила охрана северного участка государственной границы на территории Белоруссии протяженностью 140 километров. Правый фланг участка отряда начинался от стыка с Литвой и охватывал так называемый Сувалковский выступ, занятый гитлеровской Германией после разгрома Польши. Этот выступ, покрытый густыми лесами и глубоко вклинивавшийся в нашу территорию, был удобным плацдармом для скрытного сосредоточения крупных группировок гитлеровских войск.

 

Против отдельных застав Августовского погранотряда, там, где наступали главные силы фашистов, враг превосходил пограничников в 6 и более раз.

86-й погранотряд, как и другие части пограничных войск, имел на вооружении лишь винтовки, ручные и станковые пулеметы, гранаты и небольшое количество автоматов.

После шквала артиллерийского огня и бомбардировки с воздуха на заставы двинулась пехота при поддержке танков. Двадцать линейных застав отряда, маневренная группа и пять резервных застав вступили в бой. 

 

Вспоминая о первом дне войны, бывший начальник 86-го Августовского пограничного отряда полковник в отставке Г. К. Здорный писал:

«Силы противника сосредоточились на трех направлениях: первое направление — против участка нашей первой заставы вдоль шоссе Сарны — Сопоцкин — Гродно; второе направление — против участков 5, 6, 7 и 8-й пограничных застав, на фронте 20–25 километров здесь сосредоточилась самая крупная группировка танковых и механизированных частей противника; это направление обеспечивало противнику выход к шоссе Августов — Гродно, проходившему в 3–10 километрах от государственной границы; третье направление — против участков 18-й и 19-й пограничных застав в направлении шоссейной и железной дорог Кенигсберг — Граево — Белосток».

Еще во втором часу ночи 22 июня на участке 6-й и 7-й застав противник предпринял попытку захватить наши пограничные наряды. Около 15 гитлеровцев вторглись на советскую территорию, но были отброшены. В это же время на участке 11-й погранзаставы два диверсанта, вооруженные кинжалами, попытались уничтожить наш наряд. Их тоже своевременно обезвредили.

 

Учитывая сложность обстановки, подразделения Августовского отряда были подняты по тревоге, а через полтора часа со стороны Восточной Пруссии послышался гул самолетов. На участках 1, 2, 3-й комендатур вслед за артиллерийским налетом перешли в наступление танки и пехота противника. Гарнизоны погранзастав, заняв круговую оборону, вступили в бой.

 

В наиболее трудном положении оказалась 1-я комендатура. Не имея поддержки частей Красной Армии, 1, 2, 3 и 4-я погранзаставы вынуждены были вести бой с превосходящими силами противника в исключительно сложных условиях. Это подтверждают, в частности, боевые действия пограничников 3-й заставы во главе с начальником заставы лейтенантом В. М. Усовым и политруком А. Г. Шариповым.

Когда на рассвете 22 июня артиллерийская канонада и автоматные очереди разорвали утреннюю тишину, пограничники не были застигнуты врасплох. В считанные секунды они заняли позиции. Четко отдавал распоряжения начальник заставы лейтенант Усов. Группу резерва возглавил заместитель политрука Ф. П. Стебай.

 

Усов смотрел на горящее здание заставы, на вздымавшуюся от разрывов землю, прислушивался к яростной стрельбе. Сомнений не оставалось: это — война. Связь с командованием оборвалась в первые же минуты обстрела. Лейтенант выслал разведку и приказал восстановить связь с пограничными нарядами. А автоматные очереди раздавались все ближе.

Неожиданно со стороны шлюза показался красноармеец. Он бежал, часто спотыкаясь и падая. Всмотревшись, лейтенант узнал рядового Кабакова.

 

— В двухстах метрах отсюда движется группа фашистских автоматчиков, — доложил боец.

Вскоре между деревьями показались темно-зеленые каски. Гитлеровцы шли в полный рост, с закатанными по локоть рукавами. Шли спокойно, уверенные в себе.

Вражеская артиллерия перенесла огонь в тыл участка заставы. Дымящиеся развалины не беспокоили фашистов — они не сомневались в том, что здесь не осталось живых.

— По фашистам — огонь! — раздался голос начальника заставы, когда захватчики достаточно приблизились.

 

Ровно застрекотал ручной пулемет, заработал «максим», захлопали выстрелы снайперских винтовок. Гитлеровцы на мгновение оцепенели, а затем постепенно стали отходить.

— В атаку! — крикнул лейтенант Усов и первым выпрыгнул из траншеи.

Завязался рукопашный бой. Фашисты не устояли и в беспорядке отошли.

 

Пограничники приготовились к новому бою. Вернулась разведка. Младший сержант Полищук доложил, что прорвавшиеся через канал подразделения немецких войск при поддержке танков и бронетранспортеров устремились в глубь участка. Они обходят заставу. Отдельные пограничные наряды уже окружены, однако продолжают упорно сопротивляться, сдерживая значительно превосходящие силы противника.

 

Возбужденные первой схваткой с фашистами и первой, пусть небольшой, но все-таки победой, пограничники почувствовали уверенность в своих силах, поняли, что способны не только дать отпор вероломному врагу, но и разгромить его. Однако очень неравными были силы. Среди защитников появились первые раненые.

 

Гитлеровцы начали новый артиллерийский обстрел. Снова взметнулись вверх фонтаны земли. Один из снарядов угодил прямо в траншею.

Едва смолк грохот артиллерии, как фашисты опять пошли в атаку. Только в этот раз впереди пехоты двигались танки. Снайпер Аширов открыл по смотровым щелям вражеских машин огонь. Пограничник Баденов подготовил связку гранат и, как только легкая танкетка приблизилась к траншее, бросил ее под гусеницы. Со скрежетом завертелась охваченная огнем машина. Кто-то из бойцов не удержался, радостно крикнул: «Ура!»

 

А бой продолжался. Потери среди пограничников росли. Убит пулеметчик, его место занял политрук Шарипов. За станковый пулемет лег начальник заставы. И опять гитлеровцы не выдержали, начали отступать. Боец Баценов захватил в плен вражеского офицера, вылезшего из подбитой танкетки.

Фашист пытался сопротивляться, однако Баценов умелым приемом самбо заставил его подчиниться. На допросе выяснилось, что танковая группировка врага ведет бой в укрепленном районе в тылу заставы, а для уничтожения пограничников выделен специальный батальон.

 

Закончив допрос, Усов приказал пограничникам Вавилову и Аширову доставить пленного и изъятые у него документы в комендатуру и там рассказать о сложившейся обстановке.

Едва бойцы с пленным скрылись, как фашисты пошли в третью атаку. На территории заставы снова начали рваться снаряды. Огненный шквал был настолько плотным, что, казалось, он тотчас сметет все живое с лица земли. Но как только гитлеровцы приблизились к траншеям пограничников, застава ожила: заговорили пулеметы, послышались винтовочные выстрелы.

 

На этот раз положение пограничников резко ухудшилось, так как гитлеровцам удалось просочиться на левом фланге. Видя это, политрук Шарипов поднял бойцов в контратаку. Из-за укрытия на него набросились два вражеских солдата. Политрук не растерялся, убил одного, а с другим расправился подоспевший на выручку пограничник. Кругом шел рукопашный бой. Казалось, наступила критическая минута. Вот тогда-то лейтенант Усов и ввел в бой пограничников резерва под командой заместителя политрука Стебая. С громким «Ура!» они обрушились на врага и вновь обратили его в бегство.

 

Тишина наступила неожиданно. Можно было немного отдохнуть, подсчитать оставшиеся боеприпасы, перевязать раненых. А их было немало, четыре ранения получил лейтенант Усов, тяжело ранен политрук Шарипов. Многие погибли. До последнего вздоха стоял на пути врага пулеметчик Шабарин. Даже смерть не смогла заставить его выпустить из рук гашетку пулемета. Фашистская пуля сразила заместителя политрука коммуниста Ф. П. Стебая. Дорогой ценой заплатили захватчики за жизнь Баценова. Истекающего кровью пограничника гитлеровцы пытались захватить в плен. Баценов не дался живым. Последней гранатой подорвал он себя и окруживших его фашистов.

А враг все наседал. Новая атака. Лейтенант Усов бросился к пулемету. Теперь вместе с ним в траншее оставалось всего восемь пограничников. Большинство из них были ранены, но продолжали стрелять по врагу.

 

Огонь артиллерии противника не ослабевал. Взрывом снаряда разрушило пулеметное гнездо, засыпало землей двух бойцов. Замолчала и снайперская винтовка пограничника Сороки. Усов повернулся в сторону, увидел, как упал сраженный наповал боец. Лейтенант остался один. Он подошел к погибшему, взял из его рук снайперскую винтовку, достал патрон и, прицелившись, выстрелил. Фашистский офицер, успевший вступить во двор заставы, рухнул на землю. Прозвучало еще несколько винтовочных выстрелов. Один за другим падали фашисты. Распечатав последнюю пачку патронов, Усов снова зарядил винтовку и прицелился, а выстрелить не успел: вражеская пуля попала ему в висок.

 

Оставшиеся в живых пограничники во главе с Шариповым, получив приказ об отходе, покинули свою заставу. Прорываясь через кольцо окружения, у переправы через Неман смертью героя пал отважный коммунист — пограничник политрук А. Г. Шарипов. Погибли и многие бойцы его группы.

 

Из подразделений 2-й комендатуры коменданту 2-го участка и находившемуся там начальнику политотдела отряда батальонному комиссару И. Т. Герасименко удалось создать узел сопротивления в районе моста на шоссе Сопоцкин — Домбров. Умело вела бой 12-я погранзастава при поддержке батальона, выделенного от 3-й армии. И хотя на этом участке наступали части механизированной дивизии противника, пограничники стойко сдерживали наседавших фашистов, нанося им ощутимые потери, обеспечивая отход ядра отряда к Белостоку. 

 

Не только бойцы и командиры мужественно сражались с вероломным врагом. Исключительную отвагу проявляли родные и близкие пограничников. Так, при попытке подорвать фашистский танк погибла жена начальника 8-й погранзаставы Августовского отряда старшего лейтенанта Я. Г. Лебедя.

Таковы некоторые из фактов, подтвержденные впоследствии документами, рассказами участников и очевидцев первого дня боев на участке 86-го пограничного отряда.

 

Спустя годы эти свидетельства пополнились воспоминаниями ветеранов Августовского отряда. Приведу некоторые из них почти полностью, поскольку в них особенно убедительно воссоздаются подлинные обстоятельства первых боев пограничников с фашистскими захватчиками, характерные для всех участков нашей границы, которую нарушили гитлеровские войска.

 

Вначале еще раз воспоминания начальника 86-го погранотряда Г. К. Здорного — отрывок из его письма, хранящегося в краеведческом музее города Гродно:

 

«...Вторжение фашистских полчищ через государственную границу началось с рассвета 22 июня 1941 года. События же на границе развивались следующим образом.

Часа в 2 ночи 22 июня на стыке 6-й и 7-й погранзастав вблизи населенного пункта Красное перешли границу до взвода солдат фашистской армии и завязали бой с пограннарядами, охранявшими это направление. Через 10–15 минут прибыла поддержка нарядам из резерва 6-й и 7-й застав, этими силами противник был отброшен за границу. На месте столкновения немцы оставили 11 трупов своих солдат, раненых унесли с собой. Позднее, минут через 20, фашистская разведка была обнаружена на участке 11-й погранзаставы вдоль полотна железной дороги Сувалки — Августов. В схватке с пограннарядом немцы, оставив два трупа на месте столкновения, поспешно отошли на свою территорию под прикрытием двух станковых пулеметов.

Учитывая имеющиеся у нас данные о сосредоточении больших сил фашистской армии в непосредственной близости к границе, события на участках наших застав, я оценил обстановку как начало войны или крупной провокации и как начальник погранотряда принял решение поднять все подразделения отряда по тревоге с занятием окопов и других инженерных сооружений, имевшихся в каждом подразделении для круговой обороны.
 

В 3 часа 45 минут 22 июня по всему участку отряда началось вторжение большой массы авиации противника в сторону нашего тыла. Ровно в 4 часа артиллерия противника произвела налет по всем тем заставам, которые находились на открытой местности и вблизи границы. Одновременно началась бомбежка с воздуха городов Августов, Граево, крепости Осовец.

За огневым налетом артиллерии последовали атаки специально созданных фашистских групп силой до 200–250 человек каждая против наших погранзастав.

То, что заставы успели заранее, еще до огневого налета создать систему обороны, позволило сохранить живую силу, и первые атаки противника захлебнулись. На основных важных направлениях фашисты, наращивая силы своих штурмовых групп, вводили в бой до батальона пехоты. На участке 4-й комендатуры в составе 13, 14, 15 и 16-й погранзастав штурмовые группы противника, понеся большие потери, больше своих атак не возобновляли.

Для подавления обороны 1-й погранзаставы лейтенанта Сивачева и 11-й заставы лейтенанта Фалдина, после понесенных в составе своих штурмовых групп больших потерь, фашисты применили танки, а оборону 20-й погранзаставы бомбили с воздуха.

На участке 12-й погранзаставы в Янувке, что в 15–16 километрах северо-западнее Августова, со стороны противника действовал отдельный мотоциклетный батальон, задачей которого было выйти на шоссе Августов — Граево и закрыть пути отхода подразделений гарнизона города Августова, воспрепятствовать эвакуации города.

12-я погранзастава, как охранявшая важный участок границы на подступах к городу Августову, была еще ранее усилена личным составом до 90 человек. Личный состав этой заставы под командованием политрука заставы, завязав с противником уличный бой, встал, что называется, насмерть. Позднее к ним присоединился батальон из стрелкового полка, дислоцировавшегося в Августове. Указанный батальон находился в подвижном лагере в тылу 12-й заставы.

Часам к 12 дня по приказу командования 13-я погранзастава, истребив штурмовую группу противника и отбросив остатки ее обратно за кордон, вышла на рубеж 12-й погранзаставы. Противник, наращивая силы, вводил на этом участке новые свои резервы, но прорваться не смог. 

Благодаря стойкости обороны гарнизона 12-й погранзаставы, батальона стрелкового полка нам удалось полностью эвакуировать весь советский и партийный актив города и семьи командиров в направлении Белостока.

Войска противника, наступавшие по шоссе Сувалки — Августов, были задержаны в районе Августовского канала силами одного батальона стрелкового полка, резервом комендатуры 3-го погранучастка и ядром 11-й погранзаставы.

Большинство защитников города Августова погибли, и только отдельные бойцы, чаще в одиночку, впоследствии вышли из окружения.

Несколько слов о 6-й погранзаставе лейтенанта Алексеева. Застава эта дислоцировалась в населенном пункте в двух километрах восточнее шоссе Августов — Гродно на опушке Августовского леса; ныне это территория Польши. После прорыва танковых частей противника к Августовскому шоссе застава по приказу командования заняла оборону моста в шести километрах от Гродненского шоссе по дороге на Домбров. На поддержку и усиление обороны заставы подошла 2-я резервная застава в составе 42 человек. Все попытки противника прорваться на этом направлении к местечку Домбров успеха не имели. Несмотря на сильный артогонь противника, застава стояла насмерть. Сам лейтенант Алексеев геройски погиб в этом бою во второй половине дня. Но застава не дрогнула и удерживала рубеж до вечера 22 июня — до того, пока не подошел головной полк из состава дивизии, оборонявшей Домбров. Оставшиеся в живых пограничники влились в этот полк.

Подразделения 4-й и 5-й комендатур с рубежа Райгруд — Граево влились в оборону стрелкового полка, дислоцировавшегося в Граево. К исходу 22 июня отошли к крепости Осовец и защищали подступы к Белостоку.

В 1956 года, будучи в Польше, мне проездом случилось побывать на месте дислокации 19-й погранзаставы, что в семи километрах севернее Граево. Со слов местных жителей я узнал, что гарнизон этой заставы на протяжении 11 часов вел тяжелый бой с во много раз превосходящими силами противника. Последние защитники, группа из четырех человек, выходя с тяжело раненным начальником заставы, была обстреляна из орудий, подтянутых немцами из состава своих войск, атаковавших крепость Осовец. Это было в начале 15 часа 22 июня. Все помещения заставы были уничтожены артогнем. В этом районе фашисты создали лагерь военнопленных. Там похоронены сотни наших людей...

Что касается ядра погранотряда, состоявшего из штабных подразделений и выходивших из окружения отдельных групп и одиночек с наших погранзастав — общая численность этого ядра достигла около 500 человек, то после отхода из Августова мы заняли оборону по дороге на Белосток. На этом рубеже, в 17 километрах от Августова, нас сменила строевая часть из состава Красной Армии. Мы же по приказу командования отошли на рубеж Волковыск, а затем Барановичи. С подходом нашей группы к городу Слоним противник занял своими десантами все переправы через реку Щара в районе Слонима. С боями мы ночью прорвались через брод, и дальнейший наш отход проходил по территории, уже занятой противником.

В районе местечка Мир, что примерно в 80 километрах западнее Минска, к нам присоединился командующий 10-й армией генерал-майор К. Д. Голубев с небольшой группой своих штабных офицеров. Вскоре, вслед за Голубевым, к нам присоединился генерал-лейтенант Д. М. Карбышев и с ним один полковник из инженерных войск. В пути нашего следования генерал Карбышев по собственной инициативе выходил не раз на разведку. Последний раз, уйдя в разведку после недельного пребывания в нашей группе, Карбышев не возвратился и, как потом стало известно, он попал в плен к фашистам. Дальнейшая его судьба всем вам известна.

Вся наша группа вышла к линии фронта 19 июля 1941 года в районе города Рогачев — станции Быхов в полосе начавшейся контратаки 63-го стрелкового корпуса под командованием Л. Г. Петровского из состава 21-й армии.

За время нашего отхода по тылам противника мы имели несколько стычек и с боями прорывались из окружения. Вышедший с нами рядовой, сержантский состав и младшие офицеры распоряжением командования 21-й армии были включены в состав корпуса Петровского».


 

Приводимые далее подробности первого дня боев на участке Августовского погранотряда восстановлены сыном Г. К. Здорного Олегом Гурьевичем на основании воспоминаний отца и других ветеранов 86-го отряда.

 

Поздним вечером последнего мирного дня Г. К. Здорный побывал у командующего 3-й армией генерал-майора В. И. Кузнецова, доложил ему обстановку на границе, а затем выехал на стык с 87-м погранотрядом для встречи начальника пограничных войск страны генерал-лейтенанта Г. Г. Соколова, который в сопровождении начальника войск Белорусского пограничного округа генерал-лейтенанта А. И. Богданова и офицеров Главного управления погранвойск совершал инспекторскую поездку по границе.

 

Начальник политотдела отряда батальонный комиссар И. Г. Герасименко выехал на ночь на участок 2-й комендатуры, где обстановка была особенно сложной. Начальник штаба отряда капитан И. А. Янчук, офицеры штаба и комендатур занимались решением неотложных задач, диктовавшихся обстановкой. Большинство командного состава застав вышло в эту ночь на охрану границы.

В 0 часов 30 минут 22 июня замполитрука Ковалев и сержант Сорокин, находившиеся в секрете на правом фланге 11-й заставы, услышали подозрительный шорох в кустах у линии границы. Наряд приблизился к кустам. По нему открыли огонь, ранили сержанта. Ковалев выстрелом из винтовки убил одного нарушителя. Им оказался немецкий солдат. Второй нарушитель скрылся. Появилась большая группа немецких солдат и открыла огонь из автоматов.

 

На место происшествия сразу же выехал начальник заставы лейтенант Фалдин и его заместитель лейтенант Дубов с бойцами. Вскоре туда же прибыл комендант участка капитан Я. С. Мысев с подкреплением.

Во втором часу ночи на стыке 6-й и 7-й застав на нашу территорию вторглось до полутора десятков фашистов. Но они были быстро обнаружены и отброшены за линию границы.

В 2 часа 30 минут на участке 6-й заставы пытались проникнуть на нашу территорию 18 немецких солдат, переодетых в красноармейскую форму. В коротком бою один немец был убит, другой ранен, остальные бежали. Раненый фашист сообщил, что скоро начнется война.

Часы отсчитывали последние мирные минуты.

 

Примерно в 3 часа 40 минут в небе над участком погранотряда появились первые армады немецких самолетов. Волна за волной летели они в глубь советской территории.

 

В 4 часа утра немецкая артиллерия открыла огонь по заставам. После почти часовой артподготовки танковые и механизированные колонны фашистов пересекли границу и, как правило обходя заставы и доты укрепрайонов, двинулись вдоль дорог, ведущих к городам Гродно, Августов и Граево. Одновременно для уничтожения наших застав фашистское командование бросило специально выделенные пехотные подразделения, поддерживаемые артиллерийским и минометным огнем.

Мужественно встретили агрессоров все заставы Августовского погранотряда. Подвигам пограничников 86-го отряда посвящено немало публикаций, в том числе роман писателя П. Федорова «В Августовских лесах». Но об отдельных, менее известных фактах тех боев необходимо рассказать в этой книге.

4-ю погранзаставу возглавлял старший лейтенант Ф. П. Кириченко. Сразу же после артобстрела немцы бросили на заставу батальон пехоты. В бой с ними вступил вначале наряд в составе красноармейцев Колоколова и Карельского, находившихся у самой границы. Вскоре в неравном бою Карельский был убит, а Колоколов сражался, пока не израсходовал все 120 патронов своего боекомплекта и обе гранаты, и лишь после этого присоединился к заставе.

 

Наступавших фашистов пограничники подпустили на близкое расстояние и по команде старшего лейтенанта Кириченко открыли по ним огонь. Тогда гитлеровцы попытались обойти заставу по лесу. Начальник заставы разгадал их маневр и выдвинул на опушку леса группу бойцов с командиром отделения Обойщиковым. Внезапный огонь заставил немцев откатиться назад.

 

Многократно атаковали фашисты заставу, но всякий раз их встречал меткий огонь пограничников.

Несли потери и защитники заставы. Кончались боеприпасы, помощь к заставе не поступала, а уже завершался десятый час войны. К вечеру поступил приказ отойти. С боем вырвались пограничники из окружения. В этой последней схватке у своей заставы погиб старший лейтенант Ф. П. Кириченко. Командование над оставшимися в живых бойцами принял политрук П. X. Кондратюк. Их, сумевших прорвать огненное кольцо, осталось очень мало, но они с честью выполнили свою задачу.

 

Трагически сложилась судьба бойцов 2-й линейной заставы 1-й комендатуры и ее резервной заставы.

Эта застава располагалась в лесу за селом Соничи; западнее проходившего у нее в тылу шоссе на Сопоцкин. Получив сообщение, что по этому шоссе на левом фланге 1-й заставы начинают движение большие силы немцев, лейтенант Васильев собрал все наличные силы и в соответствии с планом взаимодействия с 1-й заставой, который отрабатывался еще в предвоенное время, без всякого промедления бросился навстречу врагу.

 

А в это время начальник штаба 1-й комендатуры капитан Н. И. Гиль, исполнявший обязанности коменданта, на основании анализа всей поступившей информации об обстановке на участке пришел к правильному выводу, что наиболее опасное положение складывается вдоль шоссе, идущего к поселку Сопоцкин в обход дотов укрепрайона Красной Армии, создававшегося в этом районе. И он принимает решение немедленно бросить туда резервную заставу и кавалерийский состав комендатуры.

 

И вот две небольшие группы пограничников, одна со стороны 2-й заставы бегом и вторая от комендатуры галопом на лошадях, понеслись навстречу армаде танков, автомашин и мотоциклистов врага и с ходу вступили с ними в бой на открытой, не подготовленной для обороны местности. Сколько времени продолжался этот бой, точно еще не установлено. Неизвестно, остался ли в живых хоть один участвовавший в нем пограничник... Но их действия и бой, которые по времени не могли, конечно, быть длительными, — это настоящий подвиг, вызывающий безмерное уважение и восхищение.

Подавив выдвинувшиеся им навстречу силы 2-й линейной заставы, фашистские танкисты с особым ожесточением расстреляли трассирующими зажигательными снарядами постройки этой заставы. Оставшиеся в живых ее бойцы, в основном вернувшиеся из нарядов на границе, в 10–11 часов оставили сгоревшую заставу и присоединились к гарнизону располагавшегося вблизи дота укрепрайона, разделив впоследствии судьбу его защитников.

После спешного выезда к границе основных сил 1-й комендатуры и резервной заставы в места их дислокации в поселке Сопоцкин остались лишь бойцы и командиры штабных, хозяйственных и дежурных подразделений.

 

Вскоре колонна 8-го армейского корпуса немцев подошла к поселку Сопоцкин и, не задерживаясь в нем, двинулась в сторону города Гродно. Против опорного пункта 1-й комендатуры, который находился несколько в стороне от движения указанной колонны, и ее резервной заставы немцы бросили блокирующую группу. Но и здесь пограничники оказали им упорное сопротивление и выстояли.

Из всех подразделений Августовского погранотряда ближе всех к городу Гродно находилась 5-я линейная застава 2-й комендатуры. Когда наряды обнаружили концентрацию у границы свыше 20 легких танков и до батальона пехоты, бойцы заняли места в своем опорном пункте и приготовились к его защите.

 

В 5 часов немецкая пехота начала атаку. Первый натиск пограничники отразили. При этом особенно отличился красноармеец Жук, в упор расстреливавший из станкового пулемета наступавших фашистов. Немцы стали обходить заставу. Тогда ее начальник лейтенант А. А. Морозов принял решение отвести бойцов на запасную позицию у соседней высотки. Прикрывал маневр заставы красноармеец Жук. Но вскоре его пулемет разбило миной, а сам он был ранен.

 

В течение шести часов застава вела бои, а затем, прорвав окружение, соединилась с комендатурой. В этих первых боях героически погибли политрук Н. И. Тетерев, помощник начальника заставы лейтенант М. А. Бирюков, два младших командира и 11 бойцов, но застава оставалась боеспособным подразделением.

 

В начале боев на границе комендант 2-го участка капитан Мягков и находившийся в то время в комендатуре начальник политотдела отряда батальонный комиссар И. Г. Герасименко небольшими силами организовали прикрытие участка шоссейной дороги Августов — Гродно. До вечера удерживала этот пункт комендатура, а затем, получив приказ, двинулась на соединение с погранотрядом.

7-я линейная застава 2-й комендатуры размещалась примерно в селе Красное, через которое проходил короткий участок лесной дороги из Сувалковского выступа к шоссе Августов — Гродно. Начальником заставы был старший лейтенант А. Е. Шацкий, который ранее командовал 3-й заставой, переданной им за несколько месяцев до начала войны лейтенанту В. М. Усову.

 

В 4 часа 22 июня застава подверглась сильному артиллерийскому и минометному обстрелу. Дежурный по заставе сержант Степанов подал команду «В ружье!» и сообщил по телефону в комендатуру о нападении противника. Тут же он был убит осколком разорвавшегося снаряда. Пограничники, взяв оружие, выбежали из казармы и заняли свои места в укреплениях. От артиллерийского огня загорелись постройки заставы. Старшина заставы сержант Попов с группой бойцов вынес из горящей казармы боеприпасы. Выходивший к границе в разведку заместитель политрука Шамшин и наблюдатель Меляев доложили в 5.30, что у опушки леса скопилось много солдат противника. Отходя к заставе, Меляев обстрелял их.

 

При приближении гитлеровцев застава встретила их всей мощью своего огня. Фашисты залегли и вновь открыли по ней артиллерийский огонь. Затем на заставу двинулись два легких танка и две бронемашины. Но группа бойцов во главе с помощником начальника заставы Малахиевым и командиром расчета станкового пулемета сержантом Полищуком уничтожила их.

 

До 14 часов 30 минут удерживала застава позиции в своем опорном пункте. Она была окружена и потеряла 12 бойцов. Погибли также жена и младший сын А. Е. Шацкого.

 

Оценив обстановку, начальник заставы принял решение с боем вывести подразделение из окружения. Возглавить группу прорыва он поручил лейтенанту Малахиеву. Сам же с пулеметчиком сержантом Полищуком остался прикрывать отход заставы. Замысел начальника заставы был успешно осуществлен, но при прорыве погиб лейтенант Малахиев, еще три бойца и старший сын А. Е. Шацкого.

Вырвавшись из окружения, застава, отходя с боями, продолжала сдерживать врага, а в 20 часов соединилась с одной из частей 27-й стрелковой дивизии. Через несколько дней в районе Волковыска застава встретила комендатуру 87-го погранотряда и в дальнейшем выходила из окружения вместе с нею.

 

В большом и почти бездорожном лесном массиве, в значительном удалении от комендатуры размещалась в домах бывшего лесничества Березовый грунд 8-я застава. С началом войны на заставу двинулось до батальона фашистов, поддерживаемых танками. Организованно вступив в бой, застава умело использовала огонь винтовок, пулеметов и гранаты. Комсомолец Сидоров связкой гранат подорвал вражеский танк. К сожалению, других данных о последующих действиях заставы ветеранам 86-го погранотряда пока найти не удалось.

 

В нескольких километрах от Августова в постройках бывшего лесничества Чарны Бруд стояла 9-я застава. Буквально рядом проходил Августовский канал и пересекавшая [38] его линия границы. По рассказам местных жителей, наряды 9-й заставы утром 22 июня обнаружили скопление немецкой пехоты у канала. Неоднократные попытки фашистов форсировать канал и захватить опорный пункт заставы пограничники сорвали. До батальона фашистов уничтожила застава и не отошла ни на шаг.

Во второй половине дня на заставу был передан приказ об отходе с границы, однако выполнить его застава уже не смогла: ее обошло с тыла большое подразделение врага с артиллерией. В неравном многочасовом бою застава погибла.

 

Начальник 10-й заставы старший лейтенант Чусев на рассвете 22 июня сообщил по телефону в погранотряд и комендатуру, что на шоссе выходят немецкие танки. В связи с этим он отвел заставу к мосту для обороны. Уже много лет спустя участник тех событий В. Е. Артамонов рассказывал, что пограничники заставы вместе с подразделениями местного гарнизона мужественно стояли на занятых позициях. Через сутки пограничники взорвали мост и соединились с подразделениями Августовского гарнизона.

 

Самой многочисленной в отряде была 11-я линейная застава (в начале 1941 года в ней было до 110 человек). Она обороняла важнейший участок. Поэтому с началом войны она в течение 45 минут подвергалась особенно ожесточенному артиллерийско-минометному обстрелу. Затем на заставу сбросили фугасные и зажигательные бомбы два пикирующих бомбардировщика. Ни одному другому подразделению погранотряда такого «внимания» фашистская авиация не уделила. Возможно, налет немецких самолетов на заставу обусловлен еще и тем, что в начале 1941 года застава сбила ружейно-пулеметным огнем пять из 28 низко пролетавших над ней немецких самолетов, а один самолет этой группы был подбит и совершил вынужденную посадку в районе города Сувалки.

 

Как только начался обстрел, личный состав занял позиции в своем опорном пункте и приготовился к бою. В результате артобстрела и налета авиации все постройки загорелись, а немецкая пехота во весь рост двинулась на заставу. Но ее защитники встретили фашистов дружным огнем. Враг откатился, оставив на подступах к опорному пункту до 30 солдат. Особенно отличились пулеметчики сержант Шевченко и ефрейтор Павлов. А раненный осколком повар красноармеец Блинков по своей инициативе выносил из горящих казарм ящики с гранатами и подносил их в окопы.

 

После повторного артиллерийско-минометного обстрела фашисты снова пошли в атаку. Им удалось вывести из строя пулеметы и ворваться во двор заставы. Навстречу им выскочили из блокгауза пограничники. Несколько фашистов уничтожил гранатами красноармеец Юлсатов. Ефрейтор Глушко в упор застрелил двух гитлеровцев. В рукопашном бою пограничники отбили и эту атаку.

Тогда противник направил через озеро десант пехоты с пулеметами на резиновых лодках, чтобы обойти заставу с тыла. Но группа пограничников во главе с капитаном Мысевым сорвала этот замысел.

В течение четырех часов защитники 11-й заставы удерживали свой опорный пункт, уничтожив свыше 80 солдат противника. Пограничники тоже понесли потери. Погибли начальник заставы лейтенант Фалдин, его помощник лейтенант Дубов, был ранен политрук Мамонов. Командование заставой принял младший сержант Шевченко.

 

Вскоре по шоссе двинулись немецкие танки и мотопехота.

И теперь пограничники не дрогнули. Два танка были подбиты связками гранат у самого опорного пункта. Затем, получив приказ, застава организованно, продолжая сдерживать натиск фашистов, отошла к району обороны комендатуры на окраине Августова. Здесь застава вела бои вместе с подразделениями 132-го стрелкового полка и в дальнейшем действовала в его составе.

Участок северо-западнее Августова, отделенный от 3-й комендатуры и 11-й заставы озерами Нецкое, Роскула и рекой того же наименования, охранялся 12-й и затем 13-й линейными заставами этой же комендатуры.

 

12-я застава отряда тоже была многочисленной — до 90 человек. Оборону возглавил политрук Белый.

Обнаружив прорыв через границу до батальона мотопехоты противника, застава навязала ему уличный бой. Пограничники не только остановили продвижение противника, но и нанесли ему большой урон. Фашисты вынуждены были срочно перебросить сюда еще не менее батальона мотоциклистов. К этому времени на поддержку заставы подошел батальон стрелкового полка Красной Армии. Вместе с ним застава почти до вечера отражала натиск противника. Большинство ее защитников погибло, в том числе и политрук Белый, но они надолго задержали продвижение врага.

 

Почти в полном окружении сражались подразделения 4-й комендатуры отряда, которой командовал старший лейтенант Шерендак.

 

Первые лобовые атаки на заставы успеха фашистам не принесли. Тогда они попытались обойти их с флангов.

Оказавшись в окружении, защитники опорных пунктов действовали стойко и мужественно. Они подпускали немцев на 70–100 метров и лишь тогда открывали по ним внезапный ружейно-пулеметный огонь. Гитлеровцы подвергали заставы артиллерийскому и минометному обстрелу, после чего возобновляли атаки то с одного, то с другого направления. Проявив личную инициативу, сержант Злоба с ефрейтором Речицким и некоторые другие пограничники неоднократно выдвигались вперед из района своих опорных пунктов, подпускали фашистов на 20–30 метров и расстреливали их в упор из пулеметов и автоматов, уничтожали гранатами. Сломить сопротивление защитников застав враг не смог.

В 13 часов по приказу коменданта резервная застава скрытно сблизилась с противником и нанесла ему внезапный удар во фланг. Навстречу был нанесен удар защитниками 14-й заставы. Окружение было прорвано.

 

Однако группе фашистов удалось отрезать расчет станкового пулемета в составе Григоренко и Лосева, прикрывавших отход своей заставы. Но они огнем из пулемета и гранатами стойко продолжали отбивать натиск. Приняв на себя удар, Григоренко и Лосев помогли резервной заставе внезапно атаковать врага. В результате фашисты были отброшены к границе, а пулеметчики Григоренко и Лосев присоединились к своим. Застава организованно отошла и соединилась с силами комендатуры.

 

Объединив всех пограничников, 4-я комендатура отошла в район деревни Чарна Весь и соединилась со стрелковым батальоном 27-й стрелковой дивизии, который весь день вел тяжелые бои. В дальнейшем в соответствии с полученным приказом комендатура действовала в составе этой дивизии.

В очень сложных условиях оказалась 19-я застава, которая располагалась между железной и шоссейной дорогами, шедшими из Восточной Пруссии на город Граево, в 300 метрах от каждой из них и от границы. Именно по этим дорогам устремились основные силы немецких войск, наступавших на Граево и далее — на крепость Осовец и город Белосток. Сразу же с началом боевых действий по шоссейной дороге двинулись к Граево немецкие танки и мотопехота. Одновременно на заставу накатилась первая волна немецкой пехоты, но, встретив упорное сопротивление, наступавшие отступили, залегли и начали обстреливать заставу.
 

В это время из захваченного немцами дома начсостава вышла с двухлетним ребенком беременная жена начальника заставы лейтенанта И. Заики Катя и ровным шагом двинулась к заставе. Наши бойцы и пораженные поступком женщины немцы прекратили огонь. Но как только Катя вошла в здание заставы, гитлеровцы возобновили обстрел ее защитников. А затем начался второй штурм, превратившийся в многочасовой непрерывный бой.

 

Время для защитников заставы как бы остановилось. Фашисты постоянно обстреливали их, забрасывали минами, наступали с разных сторон, а пограничники срывали попытки врага прорваться к опорному пункту.

К полудню большинство защитников заставы погибло, почти не осталось боеприпасов, и ее начальник лейтенант Заика с небольшой группой оставшихся в живых пограничников перешел в подвал каменного здания заставы. Некоторое время они еще отстреливались из окон подвала. Вскоре немцам все же удалось ворваться в здание, и тогда в подвал полетели немецкие гранаты. Но пограничники заблаговременно отошли в дальние отсеки, стены которых защитили их от осколков. Немцы, хотя и слышали плач ребенка в подвале, вероятно, посчитали свою задачу выполненной, спуститься в него побоялись и оставили заставу.

 

Примерно в 15–1!6 часов начальник заставы предложил всем пограничникам, способным двигаться — а их почти не оставалось, — попытаться пробраться к нашим частям и доложить о гибели заставы.

Совершить такую попытку попробовал раненый красноармеец Ф. Г. Давиденко. Однако уже в ближайшей за железной дорогой деревне Мируцы он был схвачен немцами. И все же остался жив. Дожил ли кто-нибудь еще из защитников заставы до Победы, до сих пор неизвестно.

Неизвестна также и судьба 18-й заставы. Но когда Ф. Г. Давиденко пробирался к железной дороге и к деревне Мируцы, он слышал знакомый «голос» «максима» 18-й заставы.

 

Вырвалась из окружения и 20-я, левофланговая застава погранотряда. К вечеру 22 июня она смогла выйти к крепости Осовец, где присоединилась к ее гарнизону и затем участвовала в защите крепости.

Штаб 86-го погранотряда некоторое время после начала военных действий поддерживал телефонную связь со всеми комендатурами и заставами. Но вскоре она прервалась. Дублирующих ее средств в погранотряде не было. С учетом расстояния и обстановки не представлялось возможным заменить их и посыльными. Вследствие этого большинство подразделений отряда действовало самостоятельно. Тем не менее они проявили стойкость, инициативу, находчивость, а их действия были тактически грамотными и отвечали общей обстановке на участке отряда.

 

Когда управление комендатурами и заставами со стороны штаба отряда стало невозможным, его начальник капитан И. А. Янчук, осуществлявший в отсутствие майора Здорного руководство погранотрядом, организовал эвакуацию семей начсостава, отправку в округ наиболее важных документов, уничтожение документов и ценностей, которые нельзя было вывезти и которые не должны были попасть в руки противника. Одновременно в соответствии с планом прикрытия границы, разработанным на случай военных действий, и на основании указаний погранокруга осуществлялся вывод управления погранотряда с его вспомогательными подразделениями.

 

К вечеру 22 июня был принят переданный по радио приказ заместителя начальника войск округа комбрига А. П. Курлыкина, согласно которому погранотряду надлежало отходить. Это указание было сразу же передано связными во все комендатуры. Впоследствии подразделения 86-го Августовского погранотряда защищали важные рубежи на подступах к Смоленску и под Москвой. Отдельные бойцы и командиры отряда влились в ряды партизан Белоруссии.

 

К сожалению, нет возможности рассказать столь же подробно о боевых действиях пограничников на других заставах, сражавшихся рядом с Августовским погранотрядом. Одно только необходимо подчеркнуть еще раз: все пограничники в полной готовности встретили врага и, хотя не смогли они кардинально изменить ход событий, сражались до последнего, отвлекая на себя значительные силы противника. В подтверждение этому и в завершение рассказа о пограничниках 86-го отряда приведу признание врага — бывшего командующего наступавшей на этом направлении 3-й танковой группой вермахта Г. Гота: «Обе дивизии 5-го армейского корпуса сразу же после перехода границы натолкнулись... на окопавшееся охранение противника, которое, несмотря на отсутствие артиллерийской поддержки, удерживало свои позиции до последнего».


~~~


«22 июня 1941 года в 4.00 техническая связь... с подразделениями отряда и начальником гарнизона Бреста была прервана... В 5.00 погранотряд... небольшими силами... в течение нескольких часов сдерживал наступавшего противника».
Из доклада о боевых действиях Брестского пограничного отряда в первые дни войны

 


Кровопролитные бои развернулись на Брестском направлении, где на протяжении 182 километров по реке Буг нес охрану границы 17-й Брестский Краснознаменный пограничный отряд. И здесь на пути наступления одной из ударных группировок гитлеровской армии пограничные заставы мужественно противостояли врагу.

 

Вот что рассказал о первых минутах нападения врага защитник Брестской крепости — в то время рядовой курсов шоферов Белорусского погранокруга М. И. Мясников, удостоенный впоследствии звания Героя Советского Союза:

 

«С 21 на 22 июня я с рядовым пограничником Щербиной И. С. был назначен в наряд для охраны Государственной границы Союза ССР...
Я был назначен старшим наряда. Неся службу, наблюдая за границей, мы заметили с 12.00 21 июня сильный шум, передвижение автомобилей, конной тяги и шум танков поблизости от границы. Мною было доложено на заставу о замеченных действиях немцев. Я получил приказ усилить бдительность и наблюдение.
22 июня приблизительно в 3.40 нами было обнаружено выдвижение к железнодорожному мосту через реку Буг бронепоезда, который приблизительно через пять минут после того, как подошел к мосту, открыл артиллерийский огонь по крепости и железнодорожному вокзалу. Одновременно был открыт огонь артиллерии немцев по крепости и железнодорожному вокзалу и казарме пограничной заставы, притом артиллерийский огонь по заставе велся прямой наводкой, в результате чего крыша казармы сразу обвалилась и загорелась казарма. Немецкая авиация подвергла бомбардировке одновременно с артиллерийской подготовкой город Брест, крепость, остров и районы вокзала. После артиллерийской и авиационной подготовки немцы приблизительно через 15–20 минут начали форсировать Буг в нескольких направлениях и использовать для переправы войск железнодорожный мост, по которому переправлялись железнодорожные составы и танки. Одновременно форсировали Буг в нескольких местах моторные лодки с десантом».

Наиболее ожесточенный характер носили боевые действия в районе Брестской крепости, где наступавшим фашистам, наряду с подразделениями 333-го и 84-го стрелковых полков, 6-й и 42-й стрелковых дивизий противостояли пограничники 9-й погранзаставы во главе с лейтенантом

A. М. Кижеватовым. Цитадель Брестской крепости прикрывали бойцы курсов шоферов погранвойск, автотранспортная рота, саперный взвод во главе со старшим лейтенантом Ф. М. Мельниковым, старшим лейтенантом А. С. Черным и лейтенантом А. П. Ждановым. Героическое сопротивление противнику оказали офицеры управления отряда совместно с сотрудниками органов НКВД и милиции.

Непосредственно на участке государственной границы в бой вступили 20 пограничных застав. 10 из них, получив помощь от подразделений поддержки Красной Армии, сдерживали натиск фашистов от 10 до 15 часов и с боями отошли на указанные рубежи.

Так же стойко сражались и другие заставы. Около суток сдерживала противника 1-я погранзастава и отошла лишь по приказу командования. Вплоть до 25 июня удерживала свой участок 10-я пограничная застава.

 

2-я пограничная застава, на участке которой был задержан немецкий военнослужащий, сообщивший о времени нападения фашистов, была поднята по тревоге за час до вторжения врага. Начальник заставы младший лейтенант B. Н. Горбунов отдал пограничникам приказ занять огневые позиции. Поэтому, когда враг, обрушив на заставу огонь артиллерии и минометов, уничтожил здание заставы, личный состав ее не пострадал. 

 

Одновременно с обстрелом фашисты попытались под прикрытием дымовой завесы форсировать реку Буг. Об этом сообщил на заставу усиленный пограничный наряд под командой пулеметчика Чугреева, который нес службу на правом фланге заставы. Начальник заставы выслал наряду помощь и в течение часа пограничники сдерживали врага. Однако фашистам все-таки удалось, прикрываясь дымовой завесой, форсировать Буг и начать наступление на деревню Новоселки, где дислоцировалась застава. Прибывшие для поддержки начальник штаба комендатуры капитан Кондратьев и заместитель коменданта по разведке капитан Рындя совместно с начальником заставы организовали уничтожение переправившейся роты противника. Более 70 гитлеровцев остались на берегу Буга, сраженные метким огнем пограничников.

 

С первых минут боя на заставе был организован медпункт, где жена младшего лейтенанта Горбунова, Мария Ивановна, оказывала помощь тяжело раненным, раненных легко она перевязывала на огневой позиции.

Когда в 12 часов на заставу прибыл комендант участка капитан Величко, застава вела бой в окружении, часть пограничников сражалась на окраине деревни, а группа под командованием политрука Л. П. Горбачева вступила в бой с вражеским десантом численностью до 30 человек. В боевой характеристике действий пограничных застав говорится: «В 18 часов 22 июня начальник заставы получил приказ от коменданта участка прорвать кольцо, вывести заставу и отходить к комендатуре. Начальник заставы Горбунов отдал приказ на прорыв вражеского кольца. Станковый и ручной пулеметы открыли огонь по автоматчикам, засевшим на мельнице. Огонь автоматчиков был подавлен. Застава начала отходить в направлении м. Волчин. Застава вела бой с противником в районе деревни Новоселки в течение 14 часов. За это время враг потерял более 300 человек убитыми и ранеными».


 

Однако поредели и ряды пограничников. На пути движения им не раз приходилось вступать в бой с фашистами, и к своим прорвались лишь семь человек — начальник заставы младший лейтенант В. Н. Горбунов, заместитель политрука М. Д. Зинин и пять бойцов.

 

О том, что выпало на долю пограничников 4-й заставы, рассказали очевидцы первых боев защитников границы с гитлеровскими захватчиками: «На рассвете 22 июня 1941 года немецко-фашистские захватчики открыли мощный артиллерийский и минометный огонь по заставе и ее строениям, блокгаузам, огневым точкам и ближайшим высотам.

Одновременно пехота, артиллерия и танки гитлеровцев начали в трех пунктах на участке заставы переправу через Буг. Пограничная застава и ее малочисленные наряды мужественно и стойко встретили врага на линии границы, на переправах.

С первыми разрывами артиллерийских снарядов начальник заставы Илларион Григорьевич Тихонов, только что возвратившийся с проверки нарядов на заставу, и политрук Михаил Павлович Зуйков, не отдыхавший в эту ночь, подняли заставу по тревоге и организовали круговую оборону.

Для усиления пограничных нарядов, вступивших в бой с гитлеровцами на переправах, старший лейтенант Тихонов выслал дополнительные группы пограничников: на правый фланг, в район наблюдательной вышки, на помощь секретарю комсомольской организации младшему сержанту Павлу Петровичу Семенову, группу старшины заставы Николая Федоровича Авдеева. Левофланговые наряды начальник заставы объединил под командованием политрука соседней заставы Николая Васильевича Самарина, оказавшегося в это время на службе в районе стыка двух застав. Эта малочисленная группа с политруком Самариным и приняла на себя удар батальона гитлеровских автоматчиков, поддержанных артиллерией и минометами.

В центре заставы еще в субботу было отмечено, что гитлеровцы сосредоточивают в Забужье основные силы полка — до 40 танков, более батальона пехоты с артиллерией и минометами.

Здесь-то, в 800 метрах от заставы, и развернулся в 4 часа утра 22 июня 1941 года неравный поединок советских воинов с немецко-фашистскими захватчиками, пытавшимися с ходу форсировать реку Буг, раздавить оборону заставы, а затем внезапным ударом с тыла смять левый фланг укрепленной полосы, упирающейся в Лозовицкую долину.

В помощь пограничным нарядам, ведущим бой на этом направлении, И. Г. Тихонов бросил группу во главе с заместителем политрука Иваном Петровичем Беляевым. Сам же, быстро оценив создавшееся положение и отдав ряд указаний по подготовке заставы к длительной обороне в условиях окружения, вышел на Буг и возглавил бой на переправе основных сил немцев, где к этому времени пограничники сорвали первую попытку коварного врага переправиться на советскую землю. Непосредственное руководство обороной заставы легло на плечи мужественного воина политрука М. П. Зуйкова.

Расчеты немецко-фашистских захватчиков с ходу форсировать Буг и овладеть заставой провалились с первых же минут боя на переправах. Вооруженные только винтовками, ручными и станковыми пулеметами и гранатами, пограничники геройски сражались с врагом.

Гитлеровцы неистовствовали. Враг предпринял несколько попыток навести ближайшую к заставе переправу для танков и артиллерии, но каждый раз получал сокрушительный отпор. Он неоднократно прибегал к артиллерии и минометам, обрушивая на воинов шквальный огонь. Но крепость над Бугом стояла.

4 часа группа пограничников под руководством И. Г. Тихонова и заместителя политрука И. П. Беляева сражалась на переправе. Более сотни пьяных гитлеровцев нашли себе смерть в Буге. Пять танков и четыре орудия ушли с переправы на дно. Пожилой крестьянин деревни Рудовец Андрей Петрович Тарданюк рассказывал нам: «На второй день войны меня и других жителей немцы заставили копать могилы и собирать трупы убитых гитлеровцев. Мы четверо суток с похоронной командой врага ловили и таскали баграми из омута убитых фашистов».

 

Но и пограничников оставалось немного. Смертью героев пали над Бугом пулеметчик Андрей Богданов, автоматчик Михаил Петров, Ефремов, Козырев, Соловьев... Трижды был ранен заместитель политрука Беляев и дважды — И. Г. Тихонов. Но бой не стихал. И только тогда, когда кончились гранаты, замолчал станковый пулемет и на исходе были патроны, начальник заставы принял решение отойти с оставшейся группой к заставе. Однако соединиться Тихонову с заставой не удалось. Враг буквально наседал. Он яростно мстил пограничникам за убитых на переправе фашистов. В то же время и во дворе заставы разгорался бой. Две роты гитлеровских автоматчиков, прорвавшись на левом фланге, при поддержке танков и артиллерии атаковали заставу с тыла.

 

Три попытки прорыва сделал начальник заставы. Три неимоверных усилия на соединение с заставой — и безрезультатно. Прижатый к Бугу, Тихонов с группой наконец бросается в восточном направлении. На этот раз пограничникам удался маневр. Вырвавшись из окружения, прикрытые огнем ручного пулемета, с которым сражался И. П. Беляев, они стали отходить к опушке леса, за деревню Рудовец...

Пятнадцать часов длился бой на заставе. Дважды враг предлагал условия сдачи и прекращения огня. Но не таков гарнизон. Озверевшие гитлеровцы рвутся к заставе. Они забросали гранатами подвальные помещения, стерли с лица земли окопы и блиндажи. Подавили гусеницами танков тяжело раненных воинов.

Без сознания, с перебитыми руками был схвачен в подвале Мишустин. Очнулся он в лагере пленных, в Забужье.

Тем временем на заставе не смолкали ружейно-пулеметный огонь и взрывы гранат. Северо-западный сектор сражался насмерть...

 

В то время когда С. И. Мишустин вышел с поручением от начальника заставы на связь с политруком Зуйковым, гитлеровцы дополнительно подтянули к заставе танковую роту и две батареи артиллерии. Было ясно, что с небольшой группой не прорваться до ночи к заставе... Надо как-то отвлечь силы врага на себя, ослабить тяжесть обороны заставы, помочь защитникам продержаться до ночи... И Тихонов принял решение — отойти за деревню Рудовец, собрать оставшихся в живых пограничников соседних застав и не дать гитлеровцам безнаказанно переправлять войска в сторону Бреста.

Но кто прикроет отход, кто сдержит два взвода фашистов, наседавших на группу отважных? Хотя бы на час, на полчаса?..

«Я, — ответил Беляев. — Я сдержу фашистов. Двигайтесь, Илларион Григорьевич, к лесу, на новый рубеж».

И, расцеловавшись с начальником заставы, заместитель политрука открыл из своего ручного пулемета смертельный огонь по фашистам. Дважды атаковали Беляева немцы и дважды откатывались назад. А тем временем он отходил к новой позиции. В пятый, в шестой раз ранен заместитель политрука. Но ручной пулемет не смолкал. Он бился с врагами до последнего вздоха, до последней возможности, пока видел врага и было сознание...

 

Обессиленного, истекавшего кровью, схватили фашисты Ивана Петровича. Они учинили над ним кровавую расправу... 

...Как только немцы доставили Беляева в деревню Рудовец, они собрали народ к дому Маковских. Но никто из жителей не опознал Беляева. Никто не желал гибели лучшему докладчику на селе, затейнику художественной самодеятельности, самому уважаемому человеку в зеленой фуражке.

Таким знали люди Беляева, таким он сохранился в их памяти и поныне.

 

Час длился допрос местных жителей... И ни слова! Вдруг откуда-то прибежал к сборищу местный кулак Романовский. Он и предал Беляева немецкому офицеру обер-лейтенанту Штульману. Предав, просил разрешения самому расстрелять Ивана Петровича.

«Не тебе меня стрелять, гад ползучий! — ответил отважный коммунист. — Я знаю, меня убьют. Но не ты, предатель!»

Перед расстрелом Беляева Штульман заставил кулака Романовского выкопать яму в ногах заместителя политрука. «Этот русс, комиссар, достоин хорошей могилы, — говорил на ломаном русском языке офицер. — Гут, храбрый воин, снять ремень, фуражку и встать лицом к стене!» — вопил немец.

«Нет, этого не будет! — ответил Беляев. — Лицом к стене не встану! Ремень и фуражку не сниму! Трусы! Боитесь стрелять мне в глаза!»

 

Свидетель этой расправы над пограничником Елена Андреевна Ковалева рассказывает: «Вы не можете представить себе картины расстрела... Стоит Иван Петрович у стенки. Он мужественно и смело смотрит на изготовившегося к его расстрелу врага. Кулак Романовский у него в ногах роет могилу... А он стоит с открытыми голубыми глазами, весь израненный и истекающий кровью, и говорит: «Я знаю, вы убьете меня, гады. Но не убьете то дело, за которое дрался! Прощайте, товарищи! На Буг мы придем! Коммунизм победит!»

 

Двадцать фашистов стреляло в него.

Вот каков был этот храбрый товарищ с Урала. «У него, — говорит Елена Андреевна, — и отца расстреляли колчаковцы, и старшего брата убило кулачье в тридцатом году... Вот здесь он был расстрелян и похоронен».

Но останков Ивана Петровича не сохранилось. Предатель Романовский раскопал ночью могилу и куда-то выбросил труп...

 

Образец высокой стойкости и отваги проявил в бою на границе секретарь комсомольской организации этой заставы младший сержант Павел Петрович Семенов.

 

Война застала комсомольского вожака со своим нарядом на посту, на наблюдательной вышке правого фланга заставы. Отсюда он видел, как фашистские захватчики переправлялись через Буг на советский берег. С поста, с наблюдательной вышки Павел Петрович и открыл огонь по врагу. Он мог бы спуститься в окоп. Но тогда не так хорошо были видны враги, труднее было бы вести прицельный огонь. Тратить пуль понапрасну он не хотел.

 

Младший сержант понял, что здесь, на Западном Буге, началась война. С вышки он бил фашистов по выбору. Не покинул своего поста воин и тогда, когда был тяжело ранен. Мужественный пограничник сражался до тех пор, пока враги не забрались на вышку.

Они пытались живым захватить Павла Петровича. Но не таков был воспитанник славного комсомола. Живым он не сдался врагу. Он выбросился с вышки и о камни разбился насмерть.

«Одиннадцать трупов фашистов было подобрано и закопано нами у вышки», — говорит старый коммунист Василий Сергеевич Борисюк.

И долгое время, как памятник погибшим героям, стояла в Лозовицкой долине изуродованная пограничная вышка.

 

По-разному сложились судьбы защитников пограничной заставы Лозовицы. Многое нам еще неизвестно. Многое из памяти свидетелей и очевидцев изгладилось временем. Но судьба начальника заставы старшего лейтенанта Иллариона Григорьевича Тихонова и его семьи достоверна.

 

«Как только стих бой на заставе, — рассказывают местные жители деревни Рудовец супруги Иван Дмитриевич и Анна Кондратьевна Плетнюки, — вместе с другими гражданами мы вышли к заставе под предлогом поиска коров. Страшную картину во дворе разрушенной заставы увидели мы. Кругом лежали трупы фашистских захватчиков... Здесь были танки, артиллерия и до 70 гитлеровцев. Из подвала заставы немцы выносили изуродованные трупы защитников маленькой крепости. Жутко смотреть было на все...

И вдруг из развалин офицерского домика, прямо навстречу мне, — говорит Анна Кондратьевна, — бежит через двор Витя, двухлетний сынишка Иллариона Григорьевича. Я бросилась навстречу к нему, взяла мальчика на руки... И все, кто был со мной, встали на колени и со слезами просили разрешения у фашистов забрать семью Тихоновых к себе на квартиру, на поруки. К вечеру нам удалось пробраться в развалины домика. На полу, вся в крови, с перебитыми ногами, лежала Галина Алексеевна, жена начальника заставы. Рядом с ней, под койкой, барахтался трехнедельный ребенок — дочка Валентина.
 

Уже ночью привезла я несчастных к себе в дом. Отходила детей. А вот Галину Алексеевну пришлось отправить в соседнее село. Иван Дмитриевич ее отвозил, да и в тюрьму к фашистам за это попал. Семь месяцев Галина Алексеевна пролежала в больнице, две операции перенесла. Возвратилась она к нам, но ненадолго. Немцы вскоре забрали ее. Два года она томилась в лагерях. И все-таки вернулась живая. Советская Армия нас освободила. Знали бы вы, сколько мы пережили!»

И Анна Кондратьевна плачет. Не может иначе говорить мать, видевшая горе войны. Иван Дмитриевич Плетнюк выручает супругу.

 

«Мы знали, — рассказывает он, — что пограничники живы. Они там, за селом, еще двое суток сражались. Но кто возглавлял оборону, кто мужественно и стойко сражался с врагом до последнего вздоха — не знали. И вдруг на шестые сутки после начала войны, 28 июня 1941 года, в полночь к нам постучались. Я открыл хату... Это был Илларион Григорьевич Тихонов. Сколько радости... Расцеловались мы с ним... Он посмотрел детей. Поведали ему о судьбе Галины Алексеевны. А он мне и говорит: «А я ведь был на заставе». Все подвалы и развалины обшарил, а семьи не нашел... Спасибо, от всего сердца спасибо, Иван Дмитриевич». И силы изменили ему. Он обмяк, повалился на пол и заснул.

Утром прибыли немцы. Предал кто-то Иллариона Григорьевича. Схватили его и отправили в лагерь, в Забужье...

В октябре через нашу деревню бежали из плена Мишустин Сергей Иванович, политрук Самарин Николай Васильевич и много других воинов Красной Армии. Я видел Самарина здесь, в моей хате. Переодели его. И пошел он к своим, на восток.

Уходя от нас, на прощание сказал: «Ждите Иллариона Григорьевича. Он завтра должен бежать. В одном лагере были...» Долго, очень долго мы ждали его... Но так и не дождались. Погиб он при побеге из концлагеря. В этом мы не сомневались. 

А дочка его, Валентина, выросла у нас. Вот посмотрите, она идет в хату! И брат ее, Виктор, заканчивает текстильный техникум. Живет сейчас с матерью в Харьковской области».

 

Бесстрашно сражался личный состав 19-й заставы, расположенной в центре поселка Томашевки. Командовал ею лейтенант П. П. Стрелкин. Когда начался артиллерийский обстрел, пограничники заняли оборонительные сооружения в опорном пункте. Начальник заставы дал команду собрать пограничные наряды, а красноармейца Николая Желтоножку направил в штаб стрелкового полка с сообщением об обстановке.

 

Между тем фашисты усиливали натиск. Атака следовала за атакой. В результате одной из них гитлеровцам удалось захватить железнодорожный мост, через который пошли вражеские танки и мотопехота. Казалось, исход боя предрешен и пограничники не выстоят, но они продолжали вести огонь по врагу.

 

Тогда фашисты выслали специальный отряд для ликвидации и блокирования опорного пункта. Это не принесло им успеха. Уничтожив более 50 гитлеровцев, пограничники, меняя позиции, через поросшее кустарником болото вышли на дорогу, которая вела в местечко Шацк, и заняли оборону у деревни Пища. Здесь они соединились с частями поддержки и совместными действиями выбили фашистов из деревни.

Вспоминая о тех днях, командир 235-го артполка 75-й стрелковой дивизии, в последующем генерал-майор З. Т. Бабаскин писал:

«Исключительное мужество и боевое мастерство проявил личный состав Домачевской и Томашевской пограничных застав, которые сражались в составе 28-го Краснознаменного полка. Стойко и самоотверженно сражались они за каждый метр советской земли».

Бесстрашно встретил врага и гарнизон комендатуры, располагавшийся в Александровском.

Вместе с командирами-пограничниками в боевых действиях участвовали их жены. Среди них отличилась Анна Тихоновна Мальцева, жена начальника 5-й резервной заставы лейтенанта В. В. Кирюхина. Накануне войны она находилась в Томашевке, что в трех километрах от Бреста. 22 июня ранним утром Анна Тихоновна собиралась выехать в Брест для участия в смотре самодеятельности пограничников.

 

В 4 часа утра, когда гитлеровцы начали обстрел наших застав, была обстреляна и Томашевка. Анна Тихоновна направилась в гарнизон — туда, где шел бой.

В Александровском А. Т. Мальцева получила у старшины Василия Желтухина пистолет и бросилась туда, где бойцы отражали атаку врага. Пробежав совсем немного, она увидела двигавшегося навстречу фашиста. Выстрел, и враг упал, но тут появился второй. И этого постигла та же участь.

Когда Анна Тихоновна добралась наконец до пограничников, обойма в ее пистолете была пуста. Здесь, среди защитников границы, Мальцева увидела и свою соседку по дому Настю Белокопытову с винтовкой в руках...

 

Наравне с мужчинами Анна Мальцева отражала атаки врага, перевязывала раненых.

Десять часов сражалась застава, отбив семь атак фашистов, и лишь в 16 часов по приказу командования стала выходить из окружения.

 

9-я пограничная застава во главе с ее начальником лейтенантом А. М. Кижеватовым, как уже говорилось, находилась непосредственно в Брестской крепости. С каждым днем положение ее защитников становилось все тяжелее, не хватало боеприпасов, не было пищи и воды. Гитлеровцы практически непрерывно обстреливали крепость из орудий и минометов, одна атака сменяла другую. Крепость не сдавалась, ее гарнизон стоял насмерть.

 

Неоднократно пограничники предпринимали дерзкие вылазки, уничтожали врага. Они дрались до последнего патрона, пока могли держать в руках оружие. Раненые оставались в строю и продолжали бить врага, и примером для них был лейтенант Кижеватов, раненный не один раз...

На стене одного из казематов, где находились пограничники 9-й заставы, была обнаружена надпись: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина!» И дата — «20.VII.41 г.». Почти месяц сдерживали советские пограничники врага в Брестской крепости, сковывали его силы, затрудняли продвижение вперед.

В боевом донесении 45-й немецкой пехотной дивизии «О взятии Брест-Литовской крепости», захваченном в районе деревни Высокое, сказано:

«Чтобы уничтожить фланкирование из дома комсостава (так немцы называли это здание) центрального острова на северный остров, которое действовало очень неприятно, туда был послан 81-й саперный батальон с поручением: подрывной партией очистить [54] этот дом и другие части. С крыши дома взрывчатые вещества были спущены к окнам, а фитили зажжены; были слышны стоны раненных русских от взрыва, но они продолжали стрелять...»

До последнего патрона, до последней капли крови сражались защитники крепости во главе со старшим лейтенантом Потаповым и лейтенантом Кижеватовым. Не сломив сопротивления советских воинов, фашисты взорвали здание.

Погиб герой обороны крепости А. М. Кижеватов.

Не пришлось и его семье дождаться дня Победы. Мать лейтенанта Кижеватова, жена и дети — Нюра, Вася, Галя были зверски расстреляны гитлеровцами.

 

Высокое мужество и героизм проявили воины границы, находившиеся на пограничном острове, который прикрывал Брестскую крепость. Здесь находилось около 300 человек: курсанты школы шоферов, курсов кавалеристов, сборная спортивная команда Брестского отряда и пограничные наряды заставы Кижеватова. В большинстве своем это были молодые бойцы, только что надевшие пограничную форму.

...Немало написано за прошедшие годы о героических защитниках Брестской крепости, рассказали о тех днях и оставшиеся в живых ветераны 17-го Брестского погранотряда. Еще одно свидетельство участника обороны крепости — начальника 20-й погранзаставы, ныне полковника в отставке Георгия Филипповича Манекина:

 

«20-я пограничная застава охраняла участок государственной границы на стыке Белорусского и Украинского пограничных округов. Участок наш считался активным. Мы знали, что на сопредельной стороне недалеко от границы размещался один из немецких разведцентров. Накануне войны разведка противника усилила свою деятельность. Почти ежедневно она забрасывала на нашу сторону своих агентов с целью установления расположения оборонительных сооружений в приграничной полосе и пунктов дислокации советских войск в направлении Бреста, Кобрина, Минска. С этой агентурой нам довелось вступить в борьбу еще задолго до открытого вооруженного нападения фашистской Германии. Только на участке нашей заставы за короткое время было задержано 16 лазутчиков.

Накануне войны на том берегу Западного Буга усилилось передвижение немецких войск. Мы видели, как их подразделения возводили инженерные сооружения, днем и ночью вели наблюдение за нашей стороной. Буквально на каждом дереве находились наблюдатели. Участились случаи угрозы и даже обстрела наших пограннарядов. Немецкие самолеты то и дело вторгались в наше воздушное пространство, нам же категорически запрещалось отвечать на эти провокации. Местные жители, перебегавшие к нам с той стороны, сообщали о подготовке фашистской Германии к нападению на нашу страну. Да и мы чувствовали: в воздухе пахнет войной.

Учитывая складывавшуюся обстановку... мы успели укрепить опорные пункты и отрыть около 500 метров траншей и ходов сообщения. Это нам помогло потом, в первых боях.

Примерно в 3.00 22 июня немцы перерезали телефонные связи со штабом погранотряда и соседями, а в 4.00 на рассвете на заставу (как и на другие на широком фронте) обрушился шквал артиллерийского и минометного огня. Пулеметы и автоматы противника трассирующими пулями простреливали весь берег, создавая сплошную огненную стену. Из-за Буга курсом на восток летели фашистские «юнкерсы». Вражеские снаряды разметали пограничные вышки.

Пограничники вступили в неравный бой. Наряды, прибывшие с флангов, доложили, что крупные подразделения врага переправились через Буг и начали продвижение в глубь нашей территории.
Воспрепятствовать переправе немцев нам было нечем. В гарнизоне загорелись постройки.
Соседние заставы от огня противника понесли большие потери. Расположенные на открытой местности, они были уничтожены и сожжены артиллерийскими снарядами.

По моей команде личный состав занял опорные пункты. Против нас действовал усиленный батальон противника, переправившийся на восточный берег Буга у железнодорожного моста. Тремя цепями, стреляя на ходу из автоматов, гитлеровцы устремились к нашим позициям. Мы подпустили их на 250–300 метров и встретили огнем двух станковых и трех ручных пулеметов. Фашисты залегли, а потом отошли в прибрежные заросли. Видя, что атака не удалась, гитлеровцы возобновили обстрел из артиллерии и минометов. Пограничники укрылись в дзотах, оставив на позициях наблюдателей. Как только артиллерийский обстрел прекратился, бойцы снова заняли свои места.

Фашисты повторили атаку в прежнем направлении. На этот раз мы подпустили их еще ближе. С расстояния 100 метров открыли по вражеским цепям ружейно-пулеметный огонь. Десятки трупов оставил враг на подступах к заставе. Атака вновь захлебнулась.

Успешно отбили пограничники и третью атаку, которую немцы предприняли после мощного минометного и артиллерийского обстрела. Только после пятой атаки отдельным вражеским группам удалось близко подползти к нашим окопам. Тогда пограничники пустили в ход гранаты. Все же около взвода гитлеровцев вклинились в нашу оборону. Старшина Желтухин и ефрейтор Сергушев, выдвинувшись вперед, забросали их гранатами.

Ожесточенный бой продолжался. В этот момент мне доложили, что убит начальник 5-й резервной заставы лейтенант В. В. Кирюхин (эта застава сражалась рядом с нами). Его жена А. Т. Мальцева в это время в окопах перевязывала раненых, подносила патроны, сама брала в руки винтовку и стреляла по атакующим фашистам.

В ходе боя пулеметчики часто меняли свои позиции и с коротких дистанций открывали огонь по противнику. Немцы охотились за каждым пулеметчиком. Одна из вражеских групп зашла в тыл пулеметному расчету младшего сержанта Александра Филатова, хотела забросать его гранатами. Но в это время по ней открыли огонь пришедшие на помощь пограничники Иноземцев и Бурехин.
Фашисты снова отошли назад и стали обстреливать нас зажигательными снарядами. В районе обороны загорелся лес. Густой дым окутал оборонительные сооружения. Трудно стало наблюдать за действиями противника. Но пограничники, привыкшие нести службу в условиях ограниченной видимости, все же заметили маневр врага. Мы быстро перегруппировали свои силы и приготовились к отражению новых атак.

Снова закипел жаркий бой. Две роты обрушились на наши позиции с севера и с северо-запада, третья атаковала с юго-востока. Под градом пуль пограничники поднимались из окопов и в упор уничтожали гитлеровцев. Презирая смертельную опасность, секретарь комсомольской организации младший сержант Филатов выкатил станковый пулемет за бруствер окопа. Длинными очередями он расстреливал атаковавших немецких солдат. Когда вражеская пуля сразила героя, его место у пулемета занял пограничник Ермаков.

Пулеметчики, непрестанно меняя огневые позиции, обрушивали на врага огонь с тех направлений, откуда он не ожидал. У немцев создавалось впечатление, будто вся местность перед обороной заставы простреливается сплошным перекрестным огнем.

В искусстве ведения огня, в тактическом мастерстве пулеметчикам не уступали и стрелки — старшина Желтухин, младший сержант Шангин, рядовой Абдулла Хайрутдинов, снайперы Владимир и Иван Афанасьевы.

За одиннадцать часов беспрерывного боя пограничники отбили семь вражеских атак. Силы противника намного превосходили наши, кольцо окружения сжималось все больше и больше. Против нас действовал и другой страшный враг — лесной пожар (наши окопы находились в сосновом лесу). Горели здания и постройки. Многие пограничники получили сильные ожоги. Люди задыхались от едкого дыма.
Вместе со старшим политруком Белокопытовым и младшим политруком Шавариным решились выводить личный состав из окружения.

Для прикрытия отхода выделили расчеты станкового пулемета во главе с Ермаковым и ручных пулеметов Бурехина и Иноземцева. Пулеметчики заняли огневые позиции в 50–70 метрах от хода сообщения. Пока немцы готовились к очередной атаке, мы отошли в лес.

По тому, как ослабел огонь оборонявшихся, гитлеровцы догадались, что мы начали отход. Они решили догнать нас, но получили отпор от оставленных в заслоне пулеметчиков. Преследовать по горящему лесу гитлеровцы не решились.

На второй день мы вышли к городу Любомль, где размещался штаб 98-го погранотряда.
Так закончился первый неравный бой с противником. Застава уничтожила свыше 100 фашистов.
Вскоре мы соединились с соседними заставами своей комендатуры, затем совместно с подразделениями Красной Армии вели ожесточенные оборонительные бои за Любомль, Ковель и другие опорные пункты».

Не получилось у гитлеровских вояк и на Брестском направлении «триумфального марша». В результате многодневных боев подразделения 17-го Брестского погранотряда нанесли врагу ощутимый урон в живой силе и технике, а затем в составе 4-й армии выполняли возложенные на них боевые задачи.



На форуме

Пожалуйста, сделайте папку кэша доступной для записи.

Похожие статьи

   
|
Суббота, 03. Декабрь 2016 || Designed by: LernVid.com |
Яндекс.Метрика