Первый портал пограничников
Объединение ПВ и МЧПВ
ГЛАВНАЯ  |  ФОРУМ  |  СЛЕНГ  | 

Авторизация  



Регистрация на форуме  

Загрузки на форуме  

Пожалуйста, сделайте папку кэша доступной для записи.

Баллада о русском пограничнике

Баллада о русском пограничнике

PDFПечатьE-mail

После окончании курсов в Центре подготовки пограничных войск в Нахичевани (Азербайджан) отличника боевой и политической подготовки Евгения Решетникова распределили на самый сложный участок - заставу имени Героя Советского Союза пограничника Бабушкина. Расположенная около городка Джульфа застава охраняла границу сразу с двумя государствами: Ираном и Турцией. Горная река Араке метров пятьдесят шириной делила Джульфу на советскую и иранскую части. На окраине советской и находилась застава, где в 1966 году Евгении заступил на боевое дежурство.
Вот несколько эпизодов из его почти четырёхлетней службы.

20 ноября 1967 года заставу подняли в ружьё! В четыре часа утра с иранской стороны вторгся отряд из двухсот бандитов. Разнонациональное отребье просто решило сходить в сытый и благополучный Азербайджан и "мало-мало" пограбить.
   Когда в семи километрах от заставы по нашим пограничникам бандиты открыли огонь, у Евгения было два рожка с патронами: один - в автомате, другой - запасной. У соседа патроны закончились раньше. Евгений бросил ему запасной рожок, а через несколько секунд патроны кончились и у него.
Оглянувшись в поиске подносчика патронов, он увидел дуло чужого автомата.


   Бандит лет тридцати стволом показывал ему - к скале; в кураже выстрелил два раза мимо, намереваясь третьим выстрелом покончить с Евгением. Но в этот момент, оттолкнувшись от скалы, тот бросился бандиту в ноги.
Завязалась схватка, и Евгению удалось всадить в бандита штык-нож.
   Исход боя оказался для заставы удачным: к шести утра, отбив нападение, пограничники не обнаружили в своих рядах даже раненых. Но убитый Евгением бандит оказался сыном местного вождя. И какое-то время на заставе ожидали мести со стороны родственников. Пошли слухи о переводе Евгения на другую заставу, но зам. по разведке отстоял - нельзя разбрасываться такими кадрами! А через три недели предложил Евгению перейти в группу особого назначения.


   Внешне для него ничего не изменилось. Но теперь в свободное время от службы время Евгений изучал иранскую местность на глубину до пятидесяти километров; обучался свободному чтению топографических карт; умению быстро и подробно чертить на чистом листе бумаги план местности любой сложности; основам разговорной иранской речи; умению убивать противника быстро и бесшумно. И хотя разведчиками их официально не называли, по существу,
конечно, они были группой разведки. Какие есть у всех государств.
   Основная задача группы - проводить через границу армейских разведчиков. После трёх месяцев обучения пошла обычная пограничная жизнь плюс другая - тайная. Задания ставились разные: доставить на ту сторону одного или несколько человек на расстояние до пятнадцати километров; или взять оттуда человека и привести к нам. Причём время встречи на той стороне назначалось с точностью почти до секунды - что и выполнялось неукоснительно.
  
В подобных рейдах участвовали от трёх до десяти человек. Но инцидентов с иранскими пограничниками у группы Евгения никогда не было.
   - Эти годы - лучшие в моей жизни,- рассказывает Евгений Сергеевич.- Во-первых, было интересно - учиться и охранять границу. А во-вторых, застава - это иной мир, где все живут единой и дружной семьёй. Честь старшему по званию никто никогда не отдавал - было не принято. Молодых берегли, учили всему, что знали и умели сами: на границе каждый зависит от профессиональных навыков напарника по наряду. "Батю" нашего, начальника заставы майора Алексея Ивановича Князева, отслужившего двадцать пять лет в погранвойсках, настолько все любили и уважали, что ему никогда что либо приказывать не приходилось. Он только глазами указывал - и любой умереть был готов, а задачу выполнить.
   На каждом метре границы пограничников не расставишь и всех ухищрений желающих её нарушить не предусмотришь. Бывали случаи, когда нарушители проскальзывали сквозь наши заслоны и уходили на иранскую территорию, а иногда и на нашу. Фактически это ЧП.
   И за три года шесть месяцев, четырнадцать дней и пять часов службы Евгения на границе лишь один раз такое нарушение осталось безнаказанным. 

   На их заставе подобного не спускали никогда и никому, а работала по всем таким случаям их группа. Как-то на территории Азербайджана задержали нарушителя лишь на пятые сутки.
   Обычно же всё заканчивалось быстрей. С прошедшим в сторону Ирана было, естественно, сложнее. Но только никто и подумать не мог допустить ЧП на заставе, подвести батю - моментально за нарушителем устремлялась спецгруппа. Нарушитель, отойдя от границы в глубь своей территории километров на пять, с наступлением рассвета делал привал, думая, что теперь-то он в безопасности. Тут-то и брали его тёпленького и через часдругой приводили на заставу.
   Лишь однажды отступили от подобного правила. Границу перешёл опытнейший нарушитель, знавший секреты, составлявшие государственную тайну.

   Проход обнаружили не сразу. Время ушло, группу посылать было рискованно. И тогда вызвался самый сильный, опытный и умелый, товарищ Евгения по спецгруппе. "Умру, - обещал он,- а принесу эти секреты обратно". Вернулся он следующей ночью. И, осторожно опустив вещевой мешок к ногам командиров, сказал: "Очень уж большой и несговорчивый оказался, секреты здесь". В вещмешке оказалась голова нарушителя. Разведчик обязан был доказать выполнение задания. На войне - как на войне. Но подобные случаи, как и гибель наших пограничников во время отражения бандитских налётов, были единичны.

   7 ноября 1969 года Евгений, как обычно, заступил в наряд. Из-за праздника застава жила в усиленном режиме ещё с 25 октября. Это были частые и тщательные проверки документов, транспорта и груза у населения в приграничной зоне, а главное - увеличились места контроля.
   Требовалось больше пограничников, и, как следствие, в течение трёх недель спать в сутки им удавалось не более четырёх-пяти часов. Усталость накапливалась. Тем не менее наряды никто не отменял. И после тяжёлого дня Евгений со своим напарником-первогодком с 23 вечера до 4 утра заступил на охрану государственной границы.

   Евгений отвечал за участок метров сто длиной. Слева и справа такие же участки с двумя пограничниками, но подконтрольные Евгению: и как ефрейтору, и как одному из спецгруппы, и как старослужащему. Приняв границу, он прошёл по всему участку и доложил по проводному телефону на КП - всё в порядке. Около двенадцати ночи Евгении решил: можно немного и прикорнуть. Конечно, это было нарушение, но... допускалось иногда пограничниками. А для этого выбирали в камнях нишу, укрытие, ремень автомата наматывали на руку, автомат под себя и - отключались. Одной минуты на засыпание хватало вполне.

   "Отдыхай, Витя,- скомандовал Евгений молодому напарнику,- минут тридцать у тебя есть". Евгению, чтобы отдохнуть, достаточно было поспать пять минут. Молодому же надо дать времени побольше. Пока напарник спал, Евгений смотрел за своим участком. Только в фильмах на ночной заставе показывают глухую тишину. В действительности тишина на границе звонкая: то шакал закричит - как ребёнок заплачет, то зашумят крылья ночной птицы, то ветка хрустнет. Подошёл срок, поднял Евгений напарника. Минут пятнадцать походил с ним по участку, чтобы тот пришёл в себя. "Теперь,- командует Евгений,- я на десять минут, сразу поднимешь, как придёт время". И ушёл в укрытие.
   Проснулся Евгений сам минут через пятнадцать от тревожного ощущения.    Прислушался - тишина, но неестественная, глухая. Первая мысль: где молодой? Скосив глаза, увидел его на открытом месте, привалившимся к скале, спящим. В мгновение подскочил к нему, дотронулся до плеча. Тот вскочил, но без автомата. Где он? Но молодой только растерянно мямлит.

Может, пошутил проверяющий офицер? Звонок на соседние участки - проверяющих не было. Евгений понял, что дела плохи, и позвонил на неподконтрольный ему участок земляку-ростовчанину - старослужащему с собакой. Через минуту тот прибежал и обнаружил: с той стороны приходили двое. В полутора километрах отсюда на иранской стороне находился их пост:
стандартное строение из белого известняка с плоской крышей, с окнами без стёкол, метрах в тридцати от воды. Следы вели к реке по направлению к этому посту.

   Всё стало понятно. Времени на размышление не было. Евгений представил себе позор, на который обрёк не только себя, но и всех дорогих ему людей.

Бате год до пенсии остался, много лет он был лучшим начальником заставы по всей южной границе. Ответственный дежурный - замначальника заставы по разведке, майор, прямой шеф Евгения, столько в него вложил...
   Но он ещё может успеть перехватить иранцев на обратном пути и вернуть оружие. И Евгений отдаёт напарнику свой автомат: "Кто бы ни пришёл, кто бы ни спрашивал - отвечай: он где-то здесь, пошёл по участку. А я постараюсь побыстрее". Ростовчанин предлагает в помощь себя и собаку - ведь там, на посту, жандармов семеро, но Евгений отказывается: "Достаточно одного нарушения. А потом вдруг автомат - это предлог. Они уйдут, а в это время на ослабленные участки нападут бандиты?"

   Сбросив всё лишнее (температура плюс 12°), в брюках и гимнастёрке с одним штык-ножом на поясе пошёл Евгений на другую сторону. Араке преодолел легко, без заминок добрался и к посту жандармов. В их домике темно и тихо, все спали. Немного постоял перед входом - а может, засада? Ведь с момента их ухода с участка прошло не больше часа. Приготовившись к неожиданностям, Евгений проскользнул в полуоткрытую дверь. Спавшие лежали на соломе, на
кирпичных примитивных лежаках. Может, притворяются? Стоит ему пройти в середину комнаты - и они накинутся все разом. По всем разбойным правилам они должны были сейчас отмечать свой успех - русских обобрали! А если спят, то значит, они либо ни при чём, либо автомат уже гдето в другом месте. А в каком, где? Следы вели явно в их сторону, значит, в первую очередь надо обследовать оружейную пирамиду. Он знал, где она находится, знал, что у них она горизонтальная да ещё и застеклённая. Посмотрел на храпящих, сразу увидел старшего, так как помнил его в лицо.
   Прокрался к пирамиде. Но разглядеть что-либо за стеклом невозможно. А главное - пирамида была под замком.
   Примитивным, но срывать не будешь, нельзя издавать и шороха. Ключ может быть только у старшего. Подкрался к нему. Ещё раз убедился: это именно он, и слегка толкнул в плечо. В момент его пробуждения, между 3-м и 4-м ребром, штык-нож в сердце. В такой ситуации человек умирает без шума.

Сонный - может захрипеть. Проснувшийся - издать горловой звук. В момент пробуждения - самый тихий способ. Быстро осмотрел карманы жандарма - ключа в них не оказалось. В груди похолодело: неужто пришёл не туда, автомата здесь нет, а человека убил зря? Время подпирает, в помещении из-за луны то темнеет, то светлеет. Но он чувствовал - автомат здесь! И кто-то из спящих об этом знает и в том повинен. Тогда Евгений нашёл заместителя старшего.
   Минуту концентрировался: не так-то просто убивать человека. Затем - ударяет ножом. Залез в карманы - есть ключ! Моментально к пирамиде, открыл: М-16, длинноствольные винтовки и... разобранный наш Калашников!

   С ликованием в сердце разобранные части автомата вместе с патронами рассовал по карманам, прикрыл пирамиду, что-то взял в правую руку (левая должна быть свободной, она отбивает нападение и захватывает противника) и пошёл к двери. Но, перешагнув порог, нос к носу столкнулся с ещё одним жандармом. Рослый, на полголовы выше Евгения, который сам под метр девяносто. Евгений узнал его - точно из этой семёрки! И почему он их сразу не пересчитал?! На недоуменном лице жандарма Евгений видит немой вопрос:
"Чего надо?" Они непроизвольно даже кивают друг другу, но правая рука Евгения уже перебрасывает деталь автомата в левую и выхватывает нож.
Только теперь сделать всё бесшумно не удаётся.
   Жандарм вскрикивает. Слыша за спиной крики, Евгений напрямую, не маскируясь, но петляя, так как ожидал выстрелов, нёсся к реке. Увидал, что на нашей стороне пограничники встали в рост с автоматами наизготовку, демонстрируя возможность прикрытия Евгения огнём. В воде постоянно нырял, старался находиться меж валунами. Реку пересёк минуты за три и, только отбежав от берега и упав в кусты, оглянулся. Жандармы, потоптавшись на берегу, отчаянно жестикулируя, повернули обратно.

   Конфликт обозначился, но замер. На весь рейд времени ушло менее часа.
   Прибежал на участок. Ничего не объясняя, кинул детали автомата молодому напарнику: "На собирай, если чего не хватает..." Но детали были все, даже и патроны. Евгений связался с КП: "Всё в порядке, нарушений нет". "А с тобой?" - видимо, зам. по разведке что-то почувствовал в голосе. "В норме",- ответил Евгений.
   Под утро их сменили. Они легли спать, а в восемь утра на заставе переполох. Приказано поднять ночные наряды, доложить, как проходило дежурство. Оказалось, иранская сторона на месте официальных встреч на мосту подняла большой флаг (бело-зелёножёлтый, 2X3 метра), что, согласно международному протоколу, означало:
   есть пограничный конфликт, на переговоры вызывается военный представитель в ранге не ниже командующего Закавказским пограничным округом.

   Значит, произошло нечто экстраординарное. После большого флага могло последовать обращение в МИД, и тогда конфликт переходил из пограничного в межгосударственный. Существовал и малый флаг треугольной формы, поднимавшийся для решения местных проблем - тогда на связь вызывался начальник заставы или дежурный.
   Командование заставы попало в нелепое положение: иранская сторона объявила о конфликте, на разбирательство уже вылетел генерал (время встречи обозначено строго), а им никому ничего не известно, потому что ночные смены доложили - происшествий нет!
   Ночная смена через кабинет начальника заставы проходила быстро. Его заместитель вышел в коридор, чтобы пригласить следующих. Пробегая взглядом по шеренге ожидающих, остановился, увидев лицо молодого напарника Евгения.
"Так. Все свободны. Ты,- обратился к нему,- и ты тоже,- пальцем в Евгения,- заходите". "Рассказывай", - потребовали от Евгения. "За время несения службы нарушения границы не обнаружено!" - отрапортовал тот. Шеф по разведке внимательно на него посмотрел: "Свободен. Подожди в коридоре".

Через пять минут молодого кудато увёл подошедший капитан. Евгения было зазвали обратно, да выручил садящийся вертолёт: прилетел озабоченный командующий Закавказским пограничным округом генерал-майор Песков.
   Начальник заставы и генерал сразу поехали на встречу, шеф по разведке тоже исчез, бросив Евгению: "Пока свободен". Застава затаилась.
   Машина с генералом и батей вернулась через час, но настроение у сидевших в ней кардинально изменилось - они улыбались. А произошло с ними вот что.

   Иранская сторона заявила протест в связи с тем, что прошедшей ночью с советской стороны на пост иранской жандармерии было совершено бандитское нападение группой неизвестных лиц. Группа, вырезав полпоста, беспрепятственно ушла обратно. Наш генерал попросил два часа для выяснения обстоятельств и выехал на указанное иранцами место конфликта с лучшими кинологами и собаками. Через десять минут спецы выяснили: с иранской стороны на советскую приходили, а потом ушли два человека; с советской на иранскую уходил один человек и тоже вернулся. Вывод лежал на поверхности:
два иранских жандарма незаконно пересекли границу СССР и силой увели советского пограничника.
   Добывая себе свободу, он убил в неравной схватке трёх жандармов. Версия казалась тем более безупречной, что, пока начальство распивало чаи под деревом, дожидаясь условленного часа для второй встречи с иранцами, во дворе заставы появилась овчарка.
   Подбежав к сидевшим на лавочке пограничникам, она ткнулась носом в сапоги Евгения, уселась на землю и глухо лайнула. Евгений похолодел, хотя собачий демарш ничего неожиданного ему не дал, напарник его наверняка всё, что знал, передал начальству.
   Через два часа генерал рассказал иранцам о геройском поведении в плену советского пограничника и о том, какие нехорошие иногда бывают иранские пограничники. А заодно поинтересовался: остались ли ещё у иранской стороны претензии к советской стороне. Претензий не осталось, большой флаг был спущен.
   Ещё несколько раз подступало начальство к Евгению, но ничего не добилось. Генерал перед вылетом вызвал Евгения. "Ну что, расскажешь, как было дело?" - "Никак нет, товарищ генералмайор, не было никаких происшествий!"
   - "Ладно, сынок, у меня ещё служба долгая, я подожду". С тем и улетел.
  
10 января 1970 года вышел приказ о демобилизации. С заставы увольняли в запас по одному-два человека, чтобы не оголять границу. Евгений уходил первым. Его доставили в Нахичевань, а оттуда в 18.05 отходил поезд в Ростовна-Дону. Уже до поезда часа полтора остаётся, время собираться на вокзал, как вдруг сообщают - явиться к генералу. Так всё и ёкнуло внутри у Евгения: опять врать, выворачиваться. Заходит, докладывает о прибытии. "Ну-ну,- перебивает генерал добродушно,- я же обещал тебе, что дождусь. Рассказывай подробности". Подполковника какого-то вызвал, по виду особист. Тот сел в стороне, тоже слушать приготовился.
   Евгений принялся было за старое, но генерал перебил: "Брось, я же тебя до сегодняшнего дня не трогал. Меня только подробности интересуют".
Евгений чуть ли не со слезами на глазах: "А майору, начальнику заставы, от моего рассказа ничего не будет? Он не пострадает?" - "Да если он таких бойцов воспитывает, кто же его упрекнёт? Не бойся, всё будет в порядке с твоим батей, вот тебе моё слово".
   И тут Евгений раскололся: не уследил за молодым, потерял бдительность, а когда всё увидел, решил любой ценой вернуть оружие. Страх и за себя был, конечно, но прежде всего за заставу, за батю - что их подвёл. Пошёл туда. Нашёл автомат. Троих пришлось убить.
  
Короткими фразами докладывал Евгении. Генерал обратился к подполковнику: "Да, молодец начальник заставы, хорошо воспитал. Ну что, сынок, и ты молодец. На твоём месте я бы поступил точно так же. Откровенно - тебе положен орден Красной Звезды. Но ошибку ты допустил, хотя хватило мужества и умения её исправить. А поэтому возьми-ка вот это на память и в знак моего личного уважения". И подаёт генерал Евгению "командирские" часы - юбилейные, позолоченные.
   "Носи, сынок, на память о службе на границе. Не опоздаешь на поезд?" Евгений коробочку эту с часами к груди прижал, как Звезду Героя, волнуется, счастлив. Оттого, что наконец-то раскрылся, хотя ему и с самого начала особо стыдиться было нечего, но боялся он товарищей подвести.
Оттого, что генерал его понял и так тепло, так почеловечески с ним попрощался. Оттого, наконец, что неожиданный и потому ещё более ценный подарок получил.
  
"Служу Советскому Союзу! - вскинул он ладонь к зелёной фуражке.- Никак нет, не опоздаю, товарищ генералмайор!". Пожал ему руку генерал, похлопал по плечу и отпустил.

 

автор: Анатолий Антонов

 

На форуме

Пожалуйста, сделайте папку кэша доступной для записи.

Похожие статьи

   
|
Суббота, 03. Декабрь 2016 || Designed by: LernVid.com |
Яндекс.Метрика